Автор
В белой сорочке и похожая на Каспера матери не давала времени принять душ Амия, взвешивая каждое слово перед встречей с научным руководителем. Открывая зале своего нового офиса, она чувствовала себя непривычной и застенчивой, как маленькая девочка.
От памяти больше невозможно было скрыться. Амина смешным образом была участником этих воспоминаний и одновременно сторонним наблюдателем. И все происходящее была похоже не на роман в глянцевой обложке, а на сухое описание насилия в желтой прессе. Мол, такого-то числа, в девять вечера, гражданку Беклетову отловили на улице двое неизвестных… Ну, в случае настоящей Ясмин — известных. И всего один.
Зачёт она к собственному удивлению сдала. Мастер Беглого пера, вечно сидевшая на измерителе, пялилась в нулевые показатели дара, а в карточке писала, что у неё минимальные пятнадцать единиц.
Первые два месяца мастер Файон не выпускал ее из поля зрения и приходил каждую ночь. Иногда под утро, но всегда. Ежедневно. Сначала это было почти весело. Смотреть в невинные лица сокурсниц, которые алея шептались о поцелуях, и чувствовать себя зрелой и умудрённой опытом.
А ночами за все это платить.
Первый кризис наступил после возвращения Абаля. Тот вернулся, словно из тюрьмы — обескровленный до синевы и с глазами старика на юном лице. Девчонкам-то что, вились вокруг него стайкой веселых разноцветных птиц, а тот смотрел сквозь. Разительная перемена от вечно галантного мастера к равнодушию. Обиженные поклонницы мстили быстро и яростно, распуская слухи, что не так он и красив, не так и хорош, как мастер. Не будь он сыном Примула, разве взлетел бы так высоко? Может и не пятого ранга у него оружие, а Флора — первая красавица Астрели — выходит замуж не за него, а за тотем.
— Бедняжка, — манерно растягивая слова, сказала Мариат из тотема Агапетуса на одном из вечеров. — Разве может она отказаться? Придётся ей жить с холодным мерзавцем, который даже светский разговор поддержать не в силах.
— Муки страшные, — согласилась ее подружка, имя которой Ясмин не сочла нужным запомнить.
