Автор
В белой сорочке и похожая на Каспера матери не давала времени принять душ Амия, взвешивая каждое слово перед встречей с научным руководителем. Открывая зале своего нового офиса, она чувствовала себя непривычной и застенчивой, как маленькая девочка.
Но номинально Низа была старшей по положению в титульной схеме.
Ясмин так увлеклась странностями Варды, что не сразу усвоила представшую перед ней картинку.
Вместо Низы, в комнату вошел тотем Таволги едва ли не в полном составе. Глава тотема господин Верес, его супруга, его личный помощник, перепуганный Леро и бледная до синевы Ланна. За их спинами маячил мастер Эгир, все такой же солнечный и прекрасный, как Аполлон, которого не трогают человеческие беды.
Беды, однако, стояли на пороге и гневались.
— Доброго рассвета, мастер Ясмин, — процедил господин Верес.
Мастер и просто по имени. В переводе с вардовского на разговорный русский — крайняя степень пренебрежения, где границы вежливости обозначены слабым пунктиром.
— Доброго, мастер Верес.
Ясмин улыбнулась. Она собиралась сделать третий ход, и разгневанный господин Верес ей бы очень в этом помог. И верно. Бедняга весь побагровел. Он носил титул мастера Долгой длани, и один из немногих имел оружие четвёртого порядка. Пятый по влиянию после Примула, третий по силе после Абаля, взявший победу в Разноцветном лесу в последней битве с магами Риданы.
С другой, мастер Верес с ней тоже не церемонился.
— Мастер Долгой длани, — почти не разжимая губ подсказал ей безымянный помощник из Таволги.
Ясмин тут же покаянно склонила голову:
— Мастер Белого цветка.
А что? Она мастер с оружием четвёртого порядка, таких в Варде не больше десятка. К тому же носитель благородной крови Бересклета, в отличии от той же Таволги, которая из века в век рождала ремесленников.
В аудитории настала кристальная тишина. Упади лепесток, они бы услышали.
— Литола, — Ясмин взглянула на бледных детей. — Проводи группу во вторую комнату, подключи Титориум и приступайте к парным занятиям. Мастер Струны сегодня больна, так что ты заменишь ее.
— Да, — неслышно согласилась девочка, после уже смелее добавила: — Справлюсь.
Дети гуськом, не отрывая взглядом от пола, тенями проскользнули мимо и неслышно прикрыли за собой дверь, как если бы она была стеклянная. Дождавшись гудения Титориума в соседнем помещении Ясмин бестрепетно уселась за кафедральный стол, не предложив присесть тотему Таволги. Лицо мастера Вереса и без того слежавшееся в вековую депрессивную маску, скривилось ещё больше.
