Автор
В белой сорочке и похожая на Каспера матери не давала времени принять душ Амия, взвешивая каждое слово перед встречей с научным руководителем. Открывая зале своего нового офиса, она чувствовала себя непривычной и застенчивой, как маленькая девочка.
Или хотя бы посмеётся и предложит забыть о сказанном. Одно дело, когда тебе делается обязанной девица со сложным положением, другое — Судья и глава Чёрных консулов. Весьма неравноценно.
— Есть два человека, которые называют меня малым именем, но оно сокращается как Баль, — сказал он, помолчав. — А мама называет Алем. Называй и ты.
Не мать, мама. От этих слов откликнулось что-то глубоко в груди, слишком близкое, слишком родное. Что-то вроде одной травмы на двоих.
Коса у Абаля растрепалась, лицо белело в вечернем сумраке восковой маской.
Ландо плавно качнулось у дома. В окно выглянула встревоженная Айрис, но не вышла. Только смотрела, изучая настороженным взглядом Абаля.
— Мой отец этим тебя зацепил? — тихо спросил он. Ясмин уже успела остыть, отпустить его и наполовину выбраться из ландо.
Он легко выпрыгнул из ландо, но едва протянул к ней руку, Ясмин отшатнулась. Айрис тут же наполовину выпала из окна:
— Помощь нужна? — спросила она деловито.
— Конечно, нет! — возмутился Абаль, но не очень искренне. — Я все-таки целый верховный консул, сам с ней справлюсь.
Айрис, да и сама Ясмин, посмотрели на него с возмущением.
— Я скоро, дай мне несколько минут, — с трудом контролируя подрагивающий голос, успокоила Ясмин сестру.
Оттеснила Абаля куда-то к темным кустам жимолости, просверкивающей фиолетом ягод в свете солнечных фонарей. Уже хотела усадить его на старую посеревшую от дождей скамью, но Абаль перехватил инициативу. И на скамейку осела сама Ясмин, а Абаль навис сверху гигантским соколом.
— Так чем тебя держит мой отец, если не этим?
Она даже не сразу поняла, о чем говорит Абаль. Потом вспомнила — про двоедушниц.
Здесь было совсем темно, свет фонарей не доходил даже до края платья, лёгшего на траву, но Ясмин вдруг отчётливо поняла, что Абаль вовсе не ласков и не весел, это просто одна из сотен его масок для выхода в свет.
А она, вместо того, чтобы испугаться, жадно ловит его дыхание, голос, тепло рук.
— Нет, — сказала она. — Примул ничего не знает об этом.
— Тогда чем?
Если бы она не любила его, то боялась бы.
