В холодном купальнике и запахе горькой воды я осознала себя в детском доме. Голосик мальчишки навевает дрожь — проснись, мама! А ты лишь пыталась вырваться из объятий маленького беспомощного ребенка, когда он упал на живот.
Для этого нужно было сходить в магический квартал города. Я сделала лучше: написала письмо кому надо, оделась поприличнее, собрала деньги, что откладывала для побега, и пошла в магическую часть Саутгемптона. Сын с радостью пошёл со мной, он редко бывал на той стороне. Я же пришла в отделение магической почты и отправила письмо с вестником, порядком заплатив.
Дед, Джон Хенли, вернее, мой двоюродный дед и лорд Хенли, мог помочь с моим сыном. Пришлось признаваться в письме о талантах Маркуса. Ну, я как раз к нему и собиралась бежать.
Глава 5
Я выплыла из воспоминания, схватилась за сердце, бухающее в груди, и поняла, что всё так же сижу на бочке.
Решительно встала, сделала шаг во мраке подвала, ещё один, и шаг за шагом дошла до очертания той самой двери. Эх, была не была! Нащупала ручку и резко открыла дверь, с удивлением увидев тонущую в полумраке зельеварню. Наверху, под самым потолком, находились длинные, но невысокие окошки, так свет проникал через них. На улице стоял вечер, поэтому и света было мало.
Мысль, что эти окна, получается, выходили в магическую часть города, меня шокировали. Подпрыгнула, услышав сзади осторожные слова:
— Мама? С тобой всё хорошо?
Я отдышалась и ответила, заметив беспокойство в глазах ребёнка:
— Да, Маркус, всё хорошо.
Услышала рулады, доносящиеся из желудка мальчика, и бодро добавила:
— Пойдём-ка, сын. Ты, я смотрю, джем не открывал, ко мне вернулся? Пока готовлю, подкрепишься чаем со сладким. А там и похлёбка дойдёт.
На ужин сегодня был приготовлен густой гороховый суп с картофелем и морковью. Надо было видеть глаза ребёнка, когда он осторожно попробовал первую ложку, и даже зажмурился от удовольствия. Ложкой он явно был мастак работать, видимо, сильно проголодался. Я тоже поела с удовольствием, но добавку сыну разрешила только одну поварёшку, с беспокойством смотря на половину небольшой кастрюли.
Спросила Маркуса:
— Куда бы её поставить, чтобы суп за ночь не прокис? Ты не знаешь?
Сын подумал недолго и осторожно выдал, показывая на буфет, стоявший за его спиной:
— Ты всегда в хранилище ставила.
Я недоверчиво прошла к буфету, открыла его, но увидела только обычные полки. О чём и сказала сыну. На что Маркус ответил:
— А ты представь, что она там. И открой снова.
Когда я второй раз распахнула дверцы, я, верно, минуту стояла и смотрела на появившийся проход.
