В холодном купальнике и запахе горькой воды я осознала себя в детском доме. Голосик мальчишки навевает дрожь — проснись, мама! А ты лишь пыталась вырваться из объятий маленького беспомощного ребенка, когда он упал на живот.
Одно говорило в её пользу, судя по воспоминаниям, этот мужчина опаивал девушку чем-то, и довольно давно. Энн Морган любила сына, хотя и ставила его на второе место после мужа.
Я вообще склонялась к тому, что сегодняшняя ссора была Майклом не запланирована, как и случайное убийство жены. Муж не пришёл, хотя я и ждала его до ночи, продолжая наводить чистоту сначала на кухне, а после и в убогой помывочной. Там тоже был водопровод с холодной водой, раковина и старое огромное корыто, видимо, служащее ванной.
Тёплой воды я нанесла достаточно, обтёрлась хорошенько, с трудом, но разобралась с сальными волосами. Решила завтра же узнать, что полезного для нас было в зельеварне. Легла спать, понимая, что следовало как можно быстрее разобрать документы и понять, какие у меня были права. На всё. На собственность, на свою жизнь и свободу.
Встала я очень рано, разбуженная тихим голосом Маркуса:
— Мама, там констебль стоит у двери и стучится в дом.
Глава 6
Я подхватилась, резко села, спросонья соображая, кто там стучится. Поняв, что это полицейский тех времён, выпроводила сына и попросила его впустить человека в дом, пока я буду одеваться.
Справилась я быстро, натянув более приличное платье, а после пошла искать нежданного гостя.
Маркус проводил человека на кухню, разжёг очаг и поставил чайник. Как зашла, сын робко ответил:
— Думаю, горячий час будет с самый раз, да мама?
Я кивнула, понимая, что в доме стоял холод, сама я нашла тёплую шаль и надела её поверх теплого платья.
Констебль представился, попросил нас обоих сесть и выслушать его. А после огорошил новостью о смерти Майкла Моргана от несчастного случая.
— Как… — Я прокашлялась, и продолжила сиплым голосом: — Как это могло случиться, констебль Джонс? А хотя нет, пожалуй, это не для ушей ребёнка. Я… Простите, для нас это тяжёлая новость…
Я прижала к себе Маркуса, смотревшего на меня огромными глазами, полными непролитых слёз. Каким бы ни был отцом Майкл Морган, сын его любил, хотя и побаивался, и это была потеря для ребёнка.
