В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
– Ну, иногда же она и раньше приезжала, – я говорила наугад, чтобы у Лесты не было сомнений, что кое-что я все же помню.
– Да она же была только на вашей первой свадьбе, госпожа. Больше я что-то и не вспомню баронессу у вас в замке, – с сомнением в голосе отвечала компаньонка.
– Вот на свадьбе-то я и приметила.
Через день я выслушивала новый комментарий:
-- Сестра Селиора, кажется, еще толще стала. И кто это ее сопровождает, непонятно?
– Да нет, Леста. Она всегда такая массивная была.
В окно я видела, как из скромной кареты без гербов выходила высокая, довольно полная женщина, одетая в длинный серый балахон.
Точно также я пронаблюдала за прибытием отца Инкиса и еще трех шумных семейств соседей.
Общее количество гостей вместе с женами и детьми было около двадцати пяти-тридцати человек.
Надо сказать, что местная прислуга, знавшая Лесту с давних пор, ее возвышение до чина камеристки восприняла без особого восторга, скорее с недоумением и некой завистью. Но сейчас, благодаря прибытию гостей, лакеи и горничные сбивались с ног, и Леста, которая добровольно вызвалась помочь экономке, зарабатывала себе плюсы. Мне она пояснила этот акт благотворительности так:
-- Контина экономка толковая, ваша светлость.
