В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
На удивление бодро держалась Белинда. Здесь не было такого понятия, как скамья подсудимых, поэтому нас с ней развели по разным сторонам от судейского стола. Но и ее, и меня охраняли солдаты герцога.
По какой-то причине герцог решил повторить полностью допрос всех свидетелей. Думаю, он сравнивал с предыдущими показаниями. Я же все это наблюдала в первый раз. Присутствующий на суде священник подносил каждому выступающему лежащий на его вытянутой ладони толстый том, оправленный в кожу с красивыми золочеными уголками, и свидетель произносил:
-- Именем Господа вседержителя нашего клянусь говорить правду! И да очистит Господь уста мои от скверны и лжи.
Те, кто присутствовал на нашей свадьбе, в общем, говорили одно и то же, за исключением баронетты Виноры.
Единственная дочь вдовствующей баронессы вдруг заявила, что лично видела, как я поила какой-то подозрительной гадостью отца Игнасио:
-- Да, ваша светлость, именно так все и было! Когда уже по каретам рассаживались, чтобы в замок ехать, барон фон Розер отвлекся ненадолго, а женщина эта, – тут она небрежно кивнула в мою сторону, – дала отцу настоятелю небольшой флакончик, из которого он на глазах у меня и выпил.
Девица откровенно врала: никакого флакончика я совершенно точно не давала покойному священнику. Но и доказать что-либо тоже не могла. Правда, следующий свидетель, барон Фернандо Биор с весьма недовольным видом сообщил судьям:
-- …нет, ваша светлость, как из храма вышли, я от барона не отходил. Так и довел его с супругой до кареты.
Повторяя свои собственные показания остальные гости слегка путались в каких-то мелочах, если сравнивать с тем, что они говорили раньше, но это действительно были несущественные мелочи. Хотя герцог каждый раз уточнял даже эти мелочи. В целом их рассказы не могли как-то повредить мне, хотя было заметно, что многие из них настроены против.
Масло в огонь подлили показания матери Селиоры. Эта массивная монашка с невозмутимым лицом утверждала:
-- …ни о каком разводе я даже не слышала! Барон навещал свою жену трижды, и я лично присутствовала при этих встречах. Когда барону сообщили, что родился наследник, он прослезился от счастья!
-- Скажите, мать Селиора, украшения которые сейчас носит госпожа баронесса были подарены ей мужем? – вопрос герцог задал довольно равнодушным тоном.
