В тепле старой башни ждет новая жизнь. Ниночка трепещет в первом роддоме города, а за окном сгущаются сумерки. Мать Татьяны, вернувшись домой, обнаруживает нежный конверт — и таинственное предназначение для своей будущей правнучки.
Мы все делаем для себя самих.
-- А Нора и Леста? Они тоже будут это кушать? – она смотрела на меня с какой-то тревогой и озабоченно хмурила лоб.
-- Обязательно. Они тоже много работают.
-- А дома Нора отдельно кушала. Я ей иногда булочку оставляла: мне ее жалко было. А папа однажды увидел и ругался.
Глава 25
Это было первое упоминание Элли о моем покойном муже, и мне, пожалуй, стало даже любопытно. Сейчас, когда я понимала, что мы действительно выживаем, а не живем, мне казалось странным, что покойный барон совсем не позаботился о беременной жене.
Многие вещи она не знала, но о многих говорила со слов прислуги. И не только Норы, а и других горничных. При ней вели беседы, не слишком стесняясь: что может понимать ребенок?! А у ребенка было мало жизненного опыта, зато прекрасная память. Да, кое-что она не понимала, а просто запоминала и теперь охотно делилась сведениями.
"Опираясь на полученные от Элли сведения, я аккуратно задавала вопросы то Лесте, то Норе и со временем кое-что узнала о покойном муже.
***
Жульф фон Розер вел совершенно обычную жизнь: занимался землями, присутствовал на крестьянских разбирательствах, верша правосудие. В своих владениях он был верховной властью.
Он мог стать отцом кучи бастардов, если бы не одно «но»: одну из дам еще в самом начале своей удобной и веселой жизни он поймал на связи с другим. Она первая родила ребенка.
Изменения в характере покойного барона начались еще до дня его свадьбы. После сватовства и подписания бумаг Жульф фон Розер успешно наградил и отпустил последнюю свою девицу и перестал наезжать в поисках новых «впечатлений».
