Вот описание с учетом ограничений: Эта книга оставляет после себя жгучие вопросы и нерешенные загадки. Она рассказывает о девушке, чья жизнь рушится из-за одного маленького слова "За все в жизни приходится расплачиваться". Главная героиня Настя не знает, за что она должна платить — за любовь или за то, что выбрала карьеру. В мире, где нет простых ответов, каждое действие имеет последствия, и глава ждет своего часа....
— Загибайло, он же Зашибайло! Я ж тебя сейчас зашибу, мразь! — Она ухватилась за концы его шарфа и резко дернула на себя. — А ну-ка пошли со мной!
— А куда?
Вера тянула его за шарф, двигаясь к выходу. Сотрудники, казалось, наблюдали за этой сценой с одобрением.
— Чего ты скалишься? Поговорить надо.
— О чем?
— А то ты сам не знаешь. А ну ползи за мной.
Вера выволокла мужчину на лестничную площадку. Дернула еще раз за шарф. От боли его лицо перекосилось. В следующий момент он, изловчившись, высвободился и стал пятиться к лестнице.
— Ты знаешь, кто я такая? — швырнув шарф ему в лицо, с вызовом спросила Вера.
— Знаю, у меня на вас целое досье.
— Тогда как же ты мог такое нацарапать?!
— Вера, — Анна Федоровна вышла на лестничную площадку, — отпусти этого господина.
Не слыша слов матери, Вера надвигалась на журналиста:
— Я ж тебя сейчас замету! За клевету! За явную клевету! Не веришь, гад? Ты считаешь, что мы зарабатываем на имени отца! А ты знаешь, что это было его предсмертное желание? А? Чтоб я открыла эту выставку.
Журналист кивнул, нервно улыбнувшись.
— А знаешь ли ты, что я полгода назад купила эту галерею, особняк в центре Москвы? Знаешь, сколько это стоит? Кучу денег! За три дня на велосипеде не объедешь. Говори, кто заказал тебе эту статью! Это ж видно, что статья заказная. Кто дал тебе бабки? Говори!
— Вера, пощади меня, не говори на жаргоне, — взмолилась Анна Федоровна.
— А с такими по-другому нельзя. Ну, сколько тебе заплатили за эту мерзость? Сколько? Двести?
Глаза журналиста загорелись.
— Триста.
— Я даю тебе триста пятьдесят. При условии, что ты назовешь имя заказчика. И не смей подсунуть мне липу. Я тогда с тобой по-другому поговорю.
— Четыреста, — нагло сказал он.
— Кошмар! — Анна Федоровна нажала на кнопку вызова лифта, но, передумав, стала спускаться по лестнице пешком. — Вера, я жду тебя на улице.
— Ну что, гнида, будешь говорить?
— Деньги вперед.
— Да подавись! — Вера отсчитала несколько купюр и швырнула ему в лицо.
— Кто именно, не знаю, — собирая деньги, начал журналист.
— Что?! — Она была готова задушить его собственными руками.
— Знаю, что какая-то баба. А на меня вышел ее посредник Вот телефончик.
Вера выхватила из рук журналиста клочок бумаги и стала быстро спускаться по лестнице. Выскочив на улицу, она глотнула морозного воздуха, подошла к матери:
— Какая-то баба заказала ему эту мерзость.
