В главе 1 Наследник начинается ознобящее описание событий, когда главный герой подозревает измену близких людей. Угрюмый мир вокруг сменяется мрачным юмором главного героя, который только что узнал о своей предательской роли в семье.
— Ага, слышу, — буркнул я, и дед засмеялся пуще прежнего. Из посада тоже начали выглядывать люди, заинтересовавшиеся происходящим, а те, кто посмелей, побежали к толпе.
Остановив коня, не доезжая до толпы, я улыбнулся и закричал весело и задорно:
— Здравы будьте, православные, и ты будь здрав, славный город Старица, — я соскочил с Черныша и в пять шагов подошел к толпе.
Вперед вышел мужчина лет сорока с окладистой бородой и весьма пронзительным взглядом зеленых глаз.
«А сабля-то у него богатая», — промелькнула мысль на краю сознания, такие вещи я уже стал подмечать.
— Здрав будь, Андрей Володимирович, уж заждались тебя, — приятным бархатистым голосом произнес мужчина.
— Как прознали, что живы Старицкие и вновь владеют Старицей, так во все колокола забили, — подключился уже другой мужчина, было ему явно больше лет, чем первому. Борода с проседью, из-под шапки торчат седые волосы. На поясе же кинжал, а не сабля.
Вперед вышли женщины и, отвесив мне поясной поклон, протянули блюда с хлебом и солью.
Отломив кусок каравая, я тут же макнул его в соль и закинул в рот, народ же начал улюлюкать и кричать мне здравицы.
— А ну тихо, раскричались, — заорал первый мужчина, толпа начала затихать, и только он собирался продолжить, как раздался новый крик в толпе:
— А ну пшел с дороги. Дурак, — а после разнесся какой-то свист.
— А-а-а, — тут же послышался вой, полный боли.
— Ой, — тут же вскрикнули женщины, когда я пронесся мимо них, и начал расталкивать толпу, которая с неохотой расступалась. Но когда понимали кто перед ними тут же отшатывались в сторону.
Я вышел на маленький пятачок среди толпы, на земле лежал малец лет десяти в позе эмбриона и закрывал окровавленное лицо руками. Рядом с ним стоял мужик лет пятидесяти со светлой бородой, в кафтане желтого цвета, подбитом мехом, в красных сапогах и с поясом, на котором болталась сабля в разукрашенных ножнах.
Возле мужика стояло пятеро молодых парней от двадцати до двенадцати годов, схожие лицом с мужчиной и одеты под стать ему.
— Михаил Ляксандрыч, ну как же так? — с упреком из-за спины произнес один из моих встречающих.
— А вот так! Будет знать холоп, кому дорогу заступать.
— Это Гринька, сын скотника, — раздался голос какой-то кумушки.
