Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
— И первый же удачный опыт, похоже, стал слишком удачным. Я чертов научный гений.
Он смотрел на меня немигающим взглядом, на губах расцветала сумасшедшая улыбка.
Его руки мелко подрагивали, словно от нетерпения, он то и дело облизывал пересохшие губы.
— Просто скажи, что затеял отец Руслана, и я уйду отсюда.
— А если я не хочу, чтобы ты уходила? — чувственно произнес он, делая шаг ко мне.
«Он действительно спятил…»
Его глаза блестели, как при лихорадке, он приблизился ещё немного.
Чтобы хоть как-то его отвлечь, я снова вытащила кольцо из кармана.
— К тебе приходил Раис Галавиц? Ты знаешь, что с ним?
— Приходил. Хотел, чтобы я вместо него избавился от его сына, — хрипло прошептал мужчина. — Но мне нет смысла лезть в эти разборки.
— И куда он пошел потом?
— Слышал, что он пытался проклясть его чем-то заковыристым, вот только откатом шибануло, так что сейчас он пытается сделать себе бойца, который бы вышел против сына.
— Сделать бойца? Это как?"
"— Факты я тебе рассказал. Выводы из них за отдельную плату. Если хочешь, чтобы я помог, придется перед этим согласиться оставить этот мир.
Он раскинул руки в стороны, совсем как там, на занятии, когда изображал всезнающего гуру.
— Разве тебе не хочется вернуть детям их настоящую мать? — он насмешливо поднял бровь, но то и дело продолжал коситься в сторону кольца.
«Голлум какой-то…» — отметила про себя. От осознания его слабости мне стало не так страшно.
— Представь, каково будет только что родившемуся младенцу, — театрально прошептал Мирослав. Совсем как на занятии, когда давил на жалость, расписывая ученикам последствия их «выбора» по лечению одного из пассажиров. — Он никогда не увидит свою настоящую мать.
— Он и так бы ее не увидел. Люся была всего лишь суррогатной матерью.
— О, так ты не знаешь? — неожиданно развеселился Барс.
Я насторожилась. Предчувствие забило тревогу:
— Не знаю чего?
— Люся была донором яйцеклеток одно время… Святая женщина, — хмыкнул он.
Когда я, пошатываясь, прошла мимо Мирослава, он не стал больше мне мешать, загораживать путь. Глаза его цепко следили за моей рукой, сжимающей цепочку.
«Еще увяжется…» — отстранённо подумала я и, замахнувшись, постаралась забросить кольцо подальше вглубь комнаты.
Барс подался за ним и в следующую секунду буквально перетек в то место, куда попало кольцо, перехватив его на лету.
