Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
— Вы не туда попали, — пробормотали на том конце провода и отключили связь.
«Как это не туда попала?»
Несколько секунд непонимающе смотрела на мобильный, проверяя номер еще раз. Да нет, все правильно. Это мой. Нажала кнопку вызова еще раз.
— Алло! — на этот раз более раздраженно.
— Извините, пожалуйста, что снова беспокою, но я уже пользовалась этим номером, и он принадлежал Людмиле… — обтекаемо произнесла я. И ведь, главное, не соврала ни в чем. — Подскажите, вы эту симку недавно купили?
Может быть, Люся решила сменить симку, как и я? Вот номер и отдали другому человеку.
— Девушка, не знаю, кем вы там пользовались, но у меня этот номер уже двадцать лет. Знакомых Людмил у меня тоже нет. Не звоните больше.
— Спасибо… — растерянно прошептала, чувствуя опустошение.
Словно бы я бежала длинный-длинный марафон, а на финише вместо пьедестала победителей и ревущих трибун обнаружила голый пустырь. Зачем я бежала, куда?
«Я этим телефоном пользуюсь уже двадцать лет…»
Но как же так? Ведь это был мой номер! Мне его еще в школе купили, и я помнила его наизусть.
Существует ли вообще успешная, не обремененная семьей и детьми Людмила? Которая ездит на выходные в другие страны и сходу решает любые рабочие проблемы?
Из самокопания и ощущения того, что мир рушится на глазах, меня вырвал слабый голос Маши. Девочка проснулась и, не узнав окружение, тихонько захныкала.
— Тише, тише, — я подошла к ней и успокаивающе погладила по спинке. — Все хорошо.
Миша, спавший рядом, даже не шелохнулся.
Услышав мой голос, девочка сонно приоткрыла глаза и успокоилась:
— Мама, ты только не уходи…
— Не уйду, — пообещала, продолжая гладить девочку.
Глава 4
С утра Галавиц, как и обещал, отвез нас в квартиру. Она находилась почти в самом центре. На последнем этаже старого шестиэтажного дома. Сам дом был огорожен забором, в подъезде сидела тучная и хмурая консьержка.
Он выдал мне часть денег, обозначенных в договоре за следующий месяц, предупредил о том, что завтра нужно будет явиться в клинику, сдать анализы по беременности, и, скомканно попрощавшись, уехал, оставив меня с детьми одну.
Наверное, если бы не свалившиеся на меня обязанности, я бы раскисла, сломалась, но то, что на моем попечении оказались двое маленьких, сейчас помогало хоть как-то не потерять связь с реальностью.
