Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
— Я виновата перед ними, — сглотнув слезы, прошептала.
— Нет, — мужчина обнял меня, осторожно прижимая к себе. С трепетом коснулся моей щеки, стирая слезинки пальцем. — Ты ни в чем не виновата. И ты самая храбрая женщина, которую я когда-либо видел.
Он принялся сцеловывать слезы с моих щёк, я невольно улыбнулась его колючей щетине."
"— Щекотно, — усмехнулась, хотя смех по-прежнему граничил со слезами, и это рисковало обернуться настоящей истерикой.
Как можно быть спокойной в этом мире? Надеяться на что-то, верить во что-то? Когда даже спокойная и размеренная жизнь может закончиться в одночасье, все рассыпаться, как карточный домик, и ты проснешься, как старуха из сказки, у разбитого корыта.
Руслан уткнулся мне в шею и с шумом втянул воздух.
— Так вот чего боится самая храбрая женщина в мире, — коварно произнёс он. — Щекотки.
Его пальцы прошлись по моей спине вниз, очертили талию, бедра. Сладкие расслабляющие прикосновения, отдающие легкой истомой по всему телу. Но, вместе с тем, в груди словно застыл ледяной комок.
Я ведь не настоящая Люся. И Руслан сейчас видит не меня, а ее. Совершившую много ошибок, вытерпевшую много несправедливости. Чувствует свое родство с ней.
От этой мысли внезапно стало еще хуже. Я с трудом боролась с соблазном податься навстречу теплым рукам, наплевав на все.
— Люда, — Руслан зажал мое лицо ладонями, но в ответ на это я совершенно по-детски зажмурилась, — посмотри на меня.
Он усмехнулся, а я от удивления распахнула глаза, со смесью волнения и надежды встречаясь взглядом с двумя темными омутами.
— Руслан и Людмила? Они, кажется, были женаты.
— Они были предназначены друг другу, но ее похитил злой Черномор.
— Меня никто не похищал, — я говорила едва слышно, словно звук моего голоса мог разрушить то хрупкое, едва осязаемое чувство, что зарождалось между нами.
— Но у меня чувство, что я очень долго тебя искал.
Эта шутка вызвала очередной смешок, вот только Руслан словно сорвал стоп-кран, и из моих глаз сплошным потоком хлынули непрошенные слезы, которые я уже не могла контролировать.
— Прости, я глупость сморозил.
Руслан принялся целовать мои щеки, обнимать, прижимать меня к себе. И от его объятий еще сильнее хотелось почувствовать себя маленькой и слабой.
