Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
Выражение лица ее при этом говорило что-то вроде: «Выкрутилась! Вот это я удачно придумала!».
Все-таки в одном они с братом точно были похожи: оба совершенно не умели врать.
Мы с Никой поднялись на лифте на уже знакомый восьмой этаж. От вида того, как у холеной секретарши, встречавшей посетителей на входе, померкла улыбка, потеплело на сердце.
«Интересно, долго она тут прибиралась в прошлый раз после визита Руслана?» — с каким-то совершенно несвойственным мне раньше злорадством подумала я.
— Добрый день, Людмила Владимировна, — гнусаво поздоровалась она.
— Не волнуйтесь. Я оплачу занятие, — в тот ей ответила Ника, вздернув голову, вмиг превратившись из простодушной открытой девушки в такую же надменную стерву, как и секретарша. — Вам картой или наличными?
— Оплата после, — буркнула в ответ женщина, провожая нас к неприметной дверце напротив кабинета Барса.
За ней оказался большой зал, похожий на спортивный. Хорошо хоть эфирными маслами пахло не так сильно как в прошлый мой поход сюда.
Впереди зеркало, напротив него — несколько рядов стульев, а позади них — расстеленные коврики для йоги.
Там уже сидело с десятка два человек. Все с вдохновленными лицами.
Мы уселись на самые дальние от зеркала стулья.
— Напомни, пожалуйста, куда мы пришли, — уточнила шепотом Ника. — Как эта шарашкина контора называется?
— Тренинги личностного роста.
— О, ну так мы сейчас как вырастем… — пошутила девушка, но в этот самый момент в зал наконец вошел Барс. Смелой уверенной походкой целенаправленно встал прямо перед ожидавшей его группой людей.
У меня же от его вида пошли неприятные мурашки по телу. Это был Славик. Тот, которого я помнила и знала по прошлой жизни. Улучшенная его версия.
Чуть вьющиеся волосы обрамляли лицо, делая его чем-то похожим на странствующего монаха-отшельника. В дополнение к образу на нем была какая-то длинная белая хламида.
Правда, сложен он для монаха все же был слишком хорошо. Не зря женщины, сидящие на передних рядах, так и пожирали его глазами.
А Мирослав своим излюбленным жестом, который я помнила еще из своего мира, приподнял одну бровь, ухмыльнулся, а затем раскинул руки в стороны:
— Отключите ум, раскройте сердце. Закройте глаза.
Все как по команде выполнили сказанное.
