Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
И он снова начинает трогать, целовать, так что не остается никаких сомнений в том, как именно Слава собирается «баловать».
* * *— Люда, эй… — меня кто-то дернул за руку, вырывая из мира фантазий. Я вскинула голову, щурясь от яркого света.
Это я, что ли, уснула? Или что это было за странное видение?
— Много времени прошло? — шепнула я Нике.
— Нет, с полминуты наверное, — шепнула она в ответ, посматривая на меня обеспокоенно. — Возьми меня, на всякий случай, за руку.
Несмотря на то, что мы не были хорошо знакомы, внутри меня был такой раздрай, что спорить я не стала, с радостью ухватившись за другого человека, как утопающий за соломинку.
— А теперь эмоциональная разминка, прокачивающая ваш эмоциональный интеллект, — объявил Барс, даже не глядя в мою сторону. — Представьте, что вы на борту самолета. Летите над Атлантикой. На борт пробралась редкая ядовитая змея и покусала нескольких пассажиров. У вас — только одна ампула противоядия.
«Это что, проблема вагонетки?» — нахмурилась я, все еще не до конца отойдя от странного видения.
«Запороть проект «Дайджест текнолоджи»! Это ж надо! А Слава!.. Да этого кобеля гнать надо!.. Неужели я только что видела Люсю?»
— Вам нужно решить, кого из пассажиров вы будете спасать, — продолжал, тем временем, Мирослав. — Женщина, беременная, на позднем сроке. Мать четырех малолетних детей, которые летят вместе с вами и умоляют вас ее спасти. Пятилетняя девочка. Ученый, который в шаге от того, чтобы закончить вакцину от рака. Если спасете его, он закончит ее в следующие пять лет.
Услышав его «задачку для интеллекта», пришла в ступор. Для чего это так называемое упражнение вообще?
Однако, как только кончились пять минут и Барс начал по очереди спрашивать всех об их выборе, я начала догадываться, что к чему.
Так, например, когда со своего стула встала высокая пышногрудая девушка и, заикаясь и тресясь от волнения, произнесла: «Я бы выбрала ученого.
— Это выбор разума. Но ты бы смогла выдержать крики и слезы детей? Смотреть на мучения маленькой девочки? Убить ребенка, находящегося еще во чреве матери? Ведь на большом сроке это уже полностью сформированный младенец, у его есть ручки, ножки, он улыбается…
Девицу начало трясти еще сильнее, она сглотнула, затравленно озираясь по сторонам, ища поддержки.
— Но твой выбор разума мне нравится, Анна.
