Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
Она то и дело теребила тяжелый серебряный кулон в виде летучей мышки на шее. Если бы он и правда был сигнализацией, то сработал бы уже от такого раз десять, если не больше.
Выслушав семерых и решив, что уже начинает повторяться, Мирослав предложил остальным в зале разделиться на группы, в зависимости от того, кому они отдадут антидот и кого будут спасать.
Люди довольно споро распределились, вставая на указанные места. Сидеть остались только мы с Никой.
Мирослав встал перед нами:
— Трудно сделать выбор?
— Я бы вколола антидот себе, — вдруг выпалила Ника.
— Почему? — кажется, удивились все присутствующие в зале.
— Я ипохондрик. Когда вижу людей с болезнями, моментально думаю, что у меня то же самое. Даже если это не заразно. Даже если этого физически не может быть. Как укус змеи, например, — она округлила глаза и состроила жалостливое личико. — А так как я выросла в детдоме и у меня депривация привязанности, то и сочувствия к окружающим я тоже почти не испытываю. Так что…
Она развела руки в сторону, как бы говоря: «Вывод очевиден».
Нужно было отдать Барсу должное — в лице он почти не изменился. Но мне казалось, что я буквально слышу, как скрипят его зубы.
— А каков ваш выбор, Людмила? — мягким обволакивающим голосом уточнил Мирослав после короткой паузы. — Вы бы тоже укололи себя?
— Нет, почему же, — я пожала плечами. — Если антидота достаточно, чтобы вылечить взрослого здорового мужика, то уверена для пятилетнего ребенка будет достаточно и трети ампулы. У меня соседа как-то гадюка кусала — так что я знаю, что такие лекарства рассчитываются по весу.
— А ученый? Ты бы обрекла мир жить без лекарства, которое ему так нужно, — мягко заметил Барс. Его губы по-прежнему улыбались отеческой улыбкой, а вот глаза улыбаться перестали.
— Обычно такими исследованиями никто не занимается в одиночку. И постоянно ведутся записи экспериментов, формул, — я принялась на ходу фантазировать. — Если ученый в этот момент находился еще в сознании, то я бы записала видеообращение от него для научного и не только сообщества. Думаю, после того, как пресса бы пронюхала о произошедшем на борту случае, это бы наделало много шума, видеообращение бы стало вирусным.
