Резко проснувшись и услышав знакомое зовущее "Люся", поняла, что снова одна в холодной квартире. Голова раскалывается так сильно, что даже желание оставить жилье за кого-то другим кажется логичным решением. Вот тогда до меня докатилось, и я осознала, что именно этот крик является сигналом моего нового состояния — единоличности в мире холодных одиночек....
Если всю свою жизнь до Вани Люся видела это, то ничего удивительного, что квартира мужа ей казалась нормальной. Вместо вешалки — доска с вбитыми в нее гвоздями. На полу вместо коврика — грязная тряпка, протертая посередине до дыры, обои ободраны.
— Что, даже чаю не попьешь? — удивилась мать.
— Я только Ваню навестить.
— Он у себя в комнате. С утра не выходит, — пожала плечами мать. — Ты тогда иди, а я в кухне серию досмотрю. Потом приходи, посплетничаем.
— О чем?
— Как это о чем?! Что за мужика нашла, сколько он зарабатывает, сколько тебе денег дает, обещал ли детей содержать.
Последняя фраза меня заставила сцепить зубы и проглотить ругательства. Такой женщине не то что детей — кошку доверить жалко. Неудивительно, что у Люси такая самооценка, если даже ее мать говорит о женщинах как о вещах.
Но пока я скрипела зубами, моя собеседница упорхнула в кухню досматривать сериальчик, а я вошла в единственную комнату в квартире, помимо кухни и проходной гостиной.
Тут стояли две кровати, высокий шкаф родом из СССР, письменный стол. И все это на десяти квадратных метрах, если не меньше.
На дальней от двери кровати действительно кто-то лежал, укутавшись в толстое одеяло. Я подошла. Отвернувшись к стенке, спал мальчик на вид не сильно старше моего Миши. Да он был даже похож на Мишу, словно родной брат.
— Люда? — мальчик слабо приоткрыл глаза и улыбнулся. — А мамка говорила, что ты придешь, а я не верил.
Я осторожно села на краешек кровати:
— Ты как, Ваня? — осторожно спросила, лихорадочно соображая, чем ему сейчас можно помочь. — Кушать хочешь?
— Нет. Устал как-то просто. А так рука только болит, — пожаловался он и вытащил из-под одеяла левую руку. — И холодно.
На руке была съехавшая вниз повязка, обнажавшая жутковатую рваную рану с запекшейся кровью.
— Это откуда у тебя? — ужаснулась я.
— Меня плохой дядька укусил, — с обидой в голосе буркнул он. — Я мамку защитить хотел. Он на нее орал, что денег нет. Ну и…
Он всхлипнул, и я, не удержавшись, осторожно погладила его по голове.
Какой он холодный! А если этот «дядька» был какой-то заразный? Или еще что? Нужно к врачу обратиться, и чем быстрее, тем лучше.
