Автор
В непредсказуемой реальности, где права каждого зависят от происхождения, девушка на заре беременности оказывается свидетельницей жестоких интриг. Проникаясь страхом за будущее ребенка, она вынуждена бежать и прячется в опасной игре мести и предательства под руководством злобного Галаева. Атмосфера книги наполнена ненавистью, смертельной угрозой и тайными ритуалами....
В этот момент в голове всплывают его слова: «…если снова вздумаешь доставлять проблемы…»."
"– Я просто женщина, Шамиль, – чуть ли не плачу, протягиваю ладонь, хочу прикоснуться к нему, но не решаюсь.
Рука так и зависает в воздухе. Пока мы не приехали, я переступаю через свою гордость, через принципы. Ради детей. Ради себя. Нужно быть мягче, чтобы получить то, что хочешь, Эля.
– Ты предала меня! – рычит он еле слышно, стараясь не потревожить детей.
– Предают тех, кому обещают быть верными, – говорю с горечью.
Вижу, как дергается от злости его щека.
– Ты просто захотел меня, – каждое слово дается мне с трудом, словно горло натерли наждачной бумагой, а язык пропустили через шредер, – взял по праву сильного, даже не спросив ни моего мнения, ни желания… – глубоко вдыхаю кислород, стараюсь дышать ровно. – Я не хотела беременности, но так вышло, что судьба распорядилась иначе. И даже тут ты просто присвоил меня, поселил в доме, где каждый относился ко мне враждебно и с неприязнью.
К концу речи ударяюсь в слезы, всхлипываю и шмыгаю, чтобы продолжить. Больше никогда я не смогу сказать этого вслух и настолько сильно оголить свою душу.
– А я ведь человек, Шамиль, – сквозь пелену слез смотрю на его лицо, но практически ничего не вижу из-за переживаний, – хочу любить и быть любимой, не бояться нового дня, людей вокруг себя, и хочу лучшего для своих детей.
– Забудь о ней, – резко говорит мне, перебивая на секунду.
Никак не комментирую, до меня плохо доходят сейчас его слова. Но я вижу, что впервые за все время нашего знакомства он слушает меня, а самое главное, слышит. Это дорогого стоит.
– Я… – пытаюсь сказать, но словно задыхаюсь, хватаю ртом воздух и громко всхлипываю.
Последнее говорю в потолок и словно в никуда, ни к кому конкретному не обращаясь. В салоне после моей пламенной речи тишина. Машина останавливается. Смотрю в окно и вижу знакомый до боли дом и стоящую на крыльце Хаят.
– Я услышал тебя, – говорит Шамиль, не спеша выходить из салона.
Смотрит на меня пристально, будто хочет мне что-то сказать, но затем вздыхает и выходит из автомобиля.
