Автор
Кирилл замечает девушку в полутени ресторана, она кажется очень хрупкой и воздушной, но у него зарождается собственный энтузиазм. Его привлекает ее изящество и красота, скрытые под простым черным платьем до колен. В окружении теней банкетного зала его воображение рисует длины ее ног и изгибы тела....
Но у них бы ничего не вышло, она слишком независима, да и не особо проявляла желание быть с ним, встречаясь с десятком мужчин. Кирилл отдавал себе отчет, что размышляет двойными стандартами. Ему, значит, можно трахать чуть ли не каждый месяц новую бабу, а у своей женщины он бы такого разнообразия не потерпел. Но, в конце концов, не он придумал этот патриархальный уклад, право мужчины как более сильного и несправедливость в оценках количества партнеров у разных полов.
Он хотел чистую, неискушенную малышку Есению, а не прожженную стерву Нелли — и точка.
Быстро привел себя в порядок, одевшись в деловой костюм. Рабочий день в разгаре, а он вовсю занимается своей личной жизнью. Хотя и на благо политической карьеры. Лишь мимоходом отметил, что бодрствует уже почти сутки, сердце бухало как бешеное, кровь приливала к ушам. Явно подскочило давление. Даже не нужно было измерять, он научился чувствовать свой организм. Сегодня явно еще раз прокапается по настоянию верного Борисыча.
Эта гонка его погубит. Смешно, ей-богу. Столько лет лезть на рожон, спасаться от шальных пуль и выстрелов в упор — и скопытиться от сердечного приступа. Вот посмеются его недоброжелатели, животы надорвут, потешаясь над незадачливым Булацким."
"До жути хотелось кофе, крепкого, черного, чтобы свело от горечи зубы. Но такую роскошь он давно не мог себе позволить, зная, что давление сразу зашкалит. Поэтому прошел в кухню и плеснул в большую кружку тошнотворного травяного чая, к тому же теплого, а не горячего.
Задумался невзначай о том, что слишком долго был холостяком. И пока не представлял, как жена впишется в его жизнь. Мысль оказалась слишком новой и непривычной, но его мозг не отторгал ее. Был слишком порабощен желаниями плоти.
Выпил залпом чай, все еще чувствуя на губах фантомный вкус Есении.
Кирилл обернулся на шум из гостиной, сообразив, что прибыли родственники Есении. Войдя в большое светлое помещение, он застал престранную картину. Напряжение повисло густым мрачным смогом и сочилось из всех щелей.
