Автор
Кирилл замечает девушку в полутени ресторана, она кажется очень хрупкой и воздушной, но у него зарождается собственный энтузиазм. Его привлекает ее изящество и красота, скрытые под простым черным платьем до колен. В окружении теней банкетного зала его воображение рисует длины ее ног и изгибы тела....
На чаше весов стояла собственная безопасность и, возможно, жизнь якобы болтливого помощника. Я уже убедилась, как скор Булацкий на расправу, его методом был только кнут, никакого пряника. Поэтому я решила перевести огонь на себя, ведь вряд ли он сделает мне что-то действительно плохое, пока я ношу его ребенка.
— Когда кавказцы были здесь, я случайно оказалась возле гостиной и услышала, как ты с ними разговаривал. Во время ваших переговоров мелькнуло имя Андрея, и тогда я узнала про долг. Олег мне ничего не рассказывал, мы вообще не общались.
— Хорошо, — кивнул Кирилл, слабо улыбнувшись, — я передам ему, что о нем ты тоже беспокоишься. Сердобольная Есения, спасительница сирых и убогих, — поддел он меня, подавая руку. — Ладно, пойдем. Предлагаю уже лечь спать, день был крайне тяжелым, а завтра мы вылетаем.
Я с радостью оделась, а Кирилл даже помог мне. Смущаться у меня уже не было сил.
— Ты не злишься, что я подслушивала? — удивилась я, охотно следуя за ним в сторону своей комнаты.
— Я тебя не заметил, как и мои гости. И это главное. Было бы хуже, если бы ты объявила о своем присутствии. Не переживай о долге, считай, что он уплачен. Можешь не говорить спасибо, — со смешком заметил он, когда понял, что я продолжаю молча идти вперед. — Ты уже расплатилась за него.
Не знаю, какой черт снова дернул меня ответить Кириллу словами, пришедшими на ум в этот момент:
— Тогда это был самый дорогой минет в истории.
Он остановился и недоуменно посмотрел на меня, губы растянула залихватская улыбка.
— Есения Черняк — и юмор? Похоже, я на тебя благотворно действую. Что же будет дальше?
— Кирилл, дальше я пойду спать, — вздохнула я, не желая разделять его веселость. — Мы с юмором не особенно дружим, тем более сейчас я не в настроении шутить. Даже не знаю, зачем сказала эту глупость.
— Возможно, настанет день, когда ты сможешь держаться со мной непринужденно.
— Не думаю. Не в этой жизни. Сейчас я очень хочу, чтобы ты оставил меня одну, — чуть ли не взмолилась я, оказавшись около входа в свою комнату."
"Он помрачнел и кивнул, открывая дверь и пропуская меня внутрь. Сам же остался стоять на пороге. Кажется, он мешкал и на что-то решался, но я, боясь, что он вдруг надумает опять смущать меня своим присутствием, молча взяла и захлопнула дверь перед его носом. Потом опустилась на пол, сползая вниз по двери.
