Автор
Мелина стояла на улице в сугробах, замершая от шока при звуке голоса сестры. Внезапно замуж за шейха! Она была пленником времени, словно статуя из бронзы, молниеносно понимая значение этих слов. Несущиеся снежинки лишь усиливали ее ощущение отрочества, когда жизнь вдруг внезапно взяла искру....
А теперь марш в ванну и приведи себя в порядок. Будем играть свои роли до конца… каким бы он ни был…
Последнюю фразу проговаривает тогда, когда я уже слетаю с постели и приближаюсь к ванной комнате, но все же я слышу, оборачиваюсь и смотрю на сестру, которая вновь становится какой-то холодной и далекой как статуя.
— Поживее, Мел, сейчас, если отец воплотит в жизнь свою угрозу с врачом, вся наша семья пойдет на эшафот под меч Макадума. Шейхи правят железной рукой, и у них нет слова «пощада».
Киваю. Слова сестры правдивы.
Такой, как он, не простит.
Не зря рассказал мне легенду… не зря… это было предостережение… возможно, показал жене, что не потерпит неповиновения…
Я уже ничего не знаю.
Я просто хочу домой…
Скрываюсь в ванной и быстро принимаю душ, привожу себя в порядок. Каролина права — мы должны быть сильными, должны отыграть свои роли до конца… каким бы он ни был, а мне… мне нужно вернуться в свою жизнь.
Я здесь больше не выдержу.
С этими мыслями выхожу из душа и наспех сушу волосы, привожу себя в порядок.
Мы с ней в одной лодке, если потонет одна, за ней пойдет и другая. Поэтому, во всяком случае, пока я здесь, мне остается только играть… а потом… потом я вернусь домой и, надеюсь, смогу отмыться от всего…
Надеюсь… но знаю, что не смогу. Ожоги и раны станут частью меня, а эта ложь… она будет со мной всю мою жизнь.
Я уже знаю, что больше никогда и ни под каким предлогом не вернусь в эту страну и с сестрой не увижусь.
Потому что… не смогу…
Я оставлю свою любовь и чувства в прошлом. Но видеть Аяза с ней… это выше моих сил…
Надеваю свои старые вещи, которые привезла с собой, приклеиваю к губам улыбку и спускаюсь к столу.
— Дочка, тебе лучше? — спрашивает отец, присматривается ко мне.
— Да… уже все хорошо. Видимо, вирус какой-то схватила, а он несколько дней только мучит, потом отступает…
Занимаю свое место, улыбаюсь, встречаясь взглядом с Фатимой, которая вновь сияет бриллиантами и золотом, будто боится, что муж прямо сейчас скажет «талак» — и ей придется утаскивать все свое добро с собой, вот и носит все…
Злые мысли.
— А где мама? — спрашиваю с нажимом, замечая, что она так и не подошла.
— Она предпочла позавтракать в своей комнате. Все же нога немного беспокоит, — отвечает отец.
