Автор
Соня смотрит на отца в шоке и растерянности: он внезапно поднимается со стула, явно обеспокоенный какими-то новостями. Ночное гостевое посещение становится предчувствием чего-то серьезного. Подъем Сони в свою спальню символизирует отдаленность от дома и мирных обиталищ....
Внимательным, цепким. Меж бровей пролегает глубокая морщинка, глаза чуть сощурены. Кажется, что Ян полностью напряжен, совсем не расслабляется.
— Мы так ничего и не выбрали, — он едва улыбается, но взгляд остается таким же холодным. — Оливки я закажу, если что-то ещё — скажешь охране, они привезут. Без меня из квартиры не выходи.
— Значит, охране можно заходить внутрь?
— Да, тебе не нужно быть в одиночестве и бояться. И о подобном, Сонь, говори сразу. Может, мы и не друзья, но я пытаюсь заботиться о тебе и ребенке.
— Тогда можешь сделать кое-что для меня? Это… Тебе не понравится, я знаю.
— Я не отступлю. Не буду спасать твоего отца и не прощу его. Я раздавлю Авдеева так, как нужно было сделать пять лет назад. Никакой пощады, прощения. И даже то, что ты мать моего ребенка, не повлияет на меня.
— О! Я хотела попросить о другом.
Меня обжигает стыдом, потому что я даже не подумала об этом. Ни разу не задумалась, как я могла бы помочь отцу. Он в опасности, и даже если папа ужасный человек — он все ещё мой отец.
Но я настолько была увлечена собой и своими проблемами, что даже не думала, что кому-то может быть плохо. Что я могла бы что-то узнать или помочь, объяснить Яну, что месть ничего не решит.
— Что тогда?
— Проверь своих людей, данные, что угодно. Проверь тех, кто рассказал тебе об Испании. Я прошу, чтобы ты ещё раз открыл этот вопрос и убедился, что я не виновата.
Ян ничего не ответил и не пообещал. Он просто поднялся с кровати и оставил меня в одиночестве, плотно прикрыв за собой дверь.
Мне нужно, чтобы Волков поверил мне. Потому что если он будет считать меня убийцей… Наверняка, он что-то придумает. И заберет у меня ребенка, попытается.
Похитил меня, похитит малыша. Это вопрос времени, пока мужчина сообщит об этом. Или примет решение. Или… вообще начнет задумываться. Я бы не позволила убийце моей семье быть рядом.
Это логично, пусть и царапает внутри. Вызывает дрожь и приступ тошноты от мысли, что я могу потерять ребенка.
Если Ян убедится, что это клевета или ошибка — всё решится. Он не отпустит меня, я понимаю. Начинаю понимать, как всё устроено. Я не могу сбежать, но могу подстроиться.
Гибкая психика, да.
Мы с Волковым похожи.
Утро я встречаю с некой удовлетворенностью. Я счастлива и радуюсь происходящему. Открываю банку оливок и, вооружившись вилкой, включаю телевизор.
