Автор
Соня смотрит на отца в шоке и растерянности: он внезапно поднимается со стула, явно обеспокоенный какими-то новостями. Ночное гостевое посещение становится предчувствием чего-то серьезного. Подъем Сони в свою спальню символизирует отдаленность от дома и мирных обиталищ....
И, может быть, пытался меня убить… Но я ничего не знаю. Совсем. Мне ничего не говорили, правда. Никаких тайных шифров или третей баночки слева.
— Я знаю. Сначала хочу добраться до его пассии.
— Что? Кто? Я не знала, что у отца есть кто-то. Нас никогда не знакомили. И ты сам говорил, что вы не трогаете девушек! Хотя, конечно, меня-то ты похитил и ничего…
— Просто поговорим, золотце. А что касается тебя, то это было спасательной миссией.
— А я не просила об этом!
И снова удар, на этот раз по ладони. Ещё и смотрит с вызовом, точно собирается укоренить домашнее насилие.
Но пусть. Сегодня у ней карт-бланш на всё. Санек напугал, я не объяснил. Переволновалась, маленькая. Ничего, готов потерпеть. А уж когда успокоится, тогда и обсудим, как она себя ведет.
— Так, — перехватываю ладонь, наклоняюсь к ней. Ловлю аромат духов и чая с жасмином, улыбаюсь шире. — Может хватит, Сонь?
— Не хватит. Я все ещё злюсь.
— Ещё один удар, — предупреждаю, встречаюсь с ней взглядами.
Соня, маленькая зараза, бьёт.
А я всегда выполняю свои обещания.
Обхватываю её лицо, прижимаюсь к мягким губам. Господи, как мне её не хватало. Успел соскучиться, хотя и не должен. Но ядовитые мысли отравляли. Что она там одна.
А ещё Саня. Вроде доверяю ему, но слишком он много позволяет Соне. Я тоже позволяю, но я имею право. А сейчас прижимаю крепче к себе, прикусываю губу.
Ловлю сдавленный писк, а после судорожный вдох.
В кровь словно ток запустили. Бежит, будоражит. Поглаживаю затылок Сони, прижимаю к себе сильнее. Разворачиваюсь, облокачиваясь на дверцу машины. Так гораздо удобнее притянуть девчонку к себе.
— Ян, погоди, — упирается в меня ладошками, взмахивает головой. — Что ты делаешь?
— Я ведь предупреждал? — улыбаюсь, очерчиваю подушечками её губы. Ловлю то, как расширены её зрачки.
— Это не… Ты сам виноват! Ты меня напугал.
— И мне очень жаль. Но насилие не выход.
— Ты об этому будешь говорить? Я бы поняла, расскажи кто-то другой об агрессии и прощении. Но ты, Волков, не имеешь права читать мне нотации.
— Я всего лишь переживаю за тебя. А то ещё отобьешь себе ладонь, пострадаешь. А так поцелуями буду залечивать.
Соня вспыхивает, отодвигается от меня подальше.
