Автор
В атмосфере неприкрытой власти остроумия мужчина приглашает к участию молодую женщину, отводя ей роль слуги. Он медленно раздевается перед ней, нагота его сопровождается жаром и темнотой его взгляда, заставляя ее сердце колотиться в груди.
Это ОН вернулся?
Глава 4
Однако вопреки моим ожиданиям, в комнату вошла женщина. Невысокая азиатка с карэ и в форме прислуги мне кивнула и сделала легкий поклон. В её руках был поднос с едой, который она пронесла через всю комнату мимо меня и поставила на стол возле окна.
— Здравствуйте, — тусклым голосом сказала я, подходя к ней ближе. — Помогите мне, пожалуйста.
Женщина мне не ответила. Ну да, конечно, зачем ей помогать пленнице своего работодателя? Судя по поведению этого Гора, я могла быть здесь не первой затворницей, весь персонал обучен правильно вести себя с ""гостями"" и будет молчать со мной как рыба об лёд, если хотят сохранить свое место.
""Сабира"" — прочла я на форменном бейдже. Она даже не назвала мне своего имени, молча вынула из кармана фартука небольшие ножницы и потянула меня за руки, чтобы обрезать веревку. Я послушно подставила запястья ей. Щелчок, и руки перестала так сильно стягивать бечевка, она мягко упала нам под ноги на персиковый палас.
— Спасибо вам, Сабира, — сказала ей.
Она снова лишь кивнула в ответ. Почему она абсолютно на все молчит? Странная. С ней я точно не договорюсь. Женщина уже начала поворачиваться ко мне спиной, чтобы уйти, как я окликнула ее.
— Сабира.
Она обернулась и снова ничего не сказала. Только слушала и смотрела.
— Ленты корсета, — сказала я и повернулась к ней спиной. — Перережьте и их, пожалуйста.
Сзади послышались мягкие шаги по ковру, затем новый щелчок. Руки женщины стали ловко расшнуровывать ленты, и каждый новый вдох мне давался все легче и свободнее. Она помогла мне освободить руки из платья, и теперь я смогу его снять самостоятельно.
Удерживая ткань на груди, я снова повернулась к Сабире лицом.
— Благодарю вас. Скажите, а вам запретили со мной говорить? Вы знаете, что я здесь насильно? Если вы сообщите о моем местонахождении отцу, он вас озолотит.
Сабира грустно улыбнулась и показала мне жестами:
""Я слышу вас, но не говорю"".
Я с огорчением поняла, что женщина немая. Поэтому её приставили ко мне. Она ничего мне не ответит.
— А написать? — пришла мне идея в голову. — Написать же вы можете?
Она покачала головой и снова жестами объяснила:
""Это запрещено"".
Какая-то западня. А потом огляделась по сторонам ещё раз.
