Такая же красивая, пустая и безжизненная.
В своих мыслях прошу прощения у Ярослава. Стараюсь делать это чисто, искренне, чтобы до него долетело. Не могу думать о том, как он там? Смог ли встать на ноги? Заберет ли меня отсюда?
Дверь распахивается, громко ударяется о стену ручкой. В отражение вижу, что пришел Самир. Темные волосы влажные и растрепанные после душа. Хорошо раскаченный торс с легкими очертаниями кубиков пресса заканчивается широкой резинкой светлых тонких брюк.
Старший Салаев бесспорно красив.
Хищный взгляд смотрит в самую душу, пробирается по позвоночнику вниз, к копчику и закручивает все внизу живота в тугой болезненный узел.
Стискиваю зубы, чтобы не показать ему ни свою боль, ни свой страх. Ровно держу спину, продолжаю механическими движениями водить расческой по волосам.
Он подходит очень близко. Между нами всего пара сантиметров. Я чувствую жар его тела, слышу, как Самир дышит. Забирает у меня расческу, рассыпает длинные волосы по спине и расчесывает их сам, глядя в мои глаза через зеркало.
Собирает волосы в хвост. Накручивает его на кулак, оттягивает голову назад, наклоняется к уху:
— Ты нереально красивая, Настя… — обдает кожу горячим дыханием. — Я так долго искал тебя. Думал о тебе по ночам. Злился, ненавидел и сгорал от желания быть с тобой. Ты научишься любить меня, моя девочка, а я дам тебе все, что ты захочешь…
— Это очень неосторожные слова, Самир, — перебиваю его.
— Когда мы придем к этому, ты перестанешь меня бояться и не будешь так яро желать свободы.
Она будет тебе не нужна. Я буду твоей свободой. Усыновлю Даяна. Найму для него лучших педагогов. Потом он пойдет учиться в лучший ВУЗ. Неужели ты не хочешь всего этого для своего ребенка? Что ты смогла дать ему за эти три года? М?
— Любовь, заботу…
— Это не делает его сильным мужчиной! — рявкает Самир, дернув меня за волосы. Жмурюсь. Больно…
— Зато он никогда не вырастет таким, как ты, — отвечаю, не открывая глаз.
— Через десять минут жду тебя в своей спальне, — он отпускает мои волосы, цепляет пальцами ворот халата.
— Это лишнее. Оставь здесь.
Кутаюсь в этот дурацкий халат, как в свою последнюю защиту. Смотрю на сладко сопящего Даяна. Малыш поджал под себя ножки, крепко обнимает игрушку. Реснички дрожат. Личико осунулось.
— Мой родной, — веду пальцами по воздуху над его щекой. Боюсь прикасаться. Малыш может проснуться. — Спи сладко до самого утра.
Капаю по паре капель духов на запястья. Медленно растираю легкий, чуть сладковатый аромат по коже.
