Эта книга — последняя в цикле о Герасиме Шестакове, бывшем магистре академии. В новом томе рассказывается о его поисках смысла после трагических событий прошедшей эпопеи. Атмосфера здесь напряженная и угрюмая, как ветер над могилой погибших героев.
Похоже, «Наследник пепла. Книга VII» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
А кроме этого, помогала держать в порядке его мозг, чтобы он не перегружался, не терялся среди чужих воспоминаний, в целом защищала мозг Артёма от проникновения чужих ментальных ощущений.
Артём подумал, что она защищает его мозг как будто лечебным зельем от различного мусорного хаоса информации.
И при этом они с девушкой работали, работали, работали и всё равно понимали, что с такими объёмами они просто не справятся. Не то что за год — за десять лет всё не разгрести.
В какой-то момент Артём смог признаться в этом хотя бы самому себе, но надо было сказать об этом и Мирославе.
— Я знаю, — ответила девушка, когда он аккуратно об этом заявил. — Но мы должны это сделать.
— Должны, — согласился Муратов. — Но для того, чтобы нам с тобой не рехнуться, надо брать и делать это маленькими объёмами.
— Значит, будем маленькими объёмами, — ответила девушка. — Ты, главное, не переживай. Если надо будет десять лет всё это перетряхивать, будем десять лет. Нас вытянут. Не переживай. Во-первых, наша основная задача сейчас не отчаиваться.
Так и выходило. Когда заканчивались силы одного, его поддерживал второй. И наоборот. Они выгребали, выгребали и выгребали. Одним словом, ребята работали по принципу: «Глаза боятся, а руки делают». По чуть-чуть. И вот по их ощущениям прошло уже лет пять, едва ли меньше. Работы меньше не стало.
И в какой-то момент руки опустились у обоих."
"Они просто стояли посреди всего этого хаоса и смотрели на то, что успели обработать, и на то, что обработать ещё предстояло.
— Боги, — сказала Мирослава, — как же мало мы смогли сделать.
— Да, — согласился с ней Артём. — Если прикинуть, сколько мы сделали и сколько нам предстоит ещё сделать, то кажется, что придётся провозиться ещё лет пятьдесят.
— Точно, — сказала Мирослава. — Осталось ещё раз в десять больше, чем мы уже сделали.
И тут Муратов понял, что всё. Край. Он уселся на краю этой информационной свалки и уронил голову в ладони.
— Всё, я больше не могу… Но я должен.
Мирослава уселась рядом с ним.
— Я знаю, — проговорила она. — У меня такое ощущение, что я теряю свою суть во всём этом.
— Послушай меня, — Артём обернулся к ней и постарался улыбнуться. — Зациклись на каком-нибудь одном единственном воспоминании, самом дорогом для тебя.
