В темном посёлке ожидает невероятное приключение: в машине сидит незнакомец, требующий показать хозяину коттеджа Демиде. Выходящие из иномарки чувствуют налет опасности. Утро принесёт неизвестность и роковые последствия, когда они столкнутся с темной стороной жизни.
Опять этот запах — как же я его не выношу, щетина, которая больно царапает кожу шеи и пропитанные слезами губы.
Молния на платье расстегнулась и плечи оголились. Этот сарафан ношу без бюстгальтера, и потому, стоило Владиславу снять лиф, как тут же перед ним появилась моя обнажённая грудь, покрытая мурашками. Только одно то, что он смотрит тёмными глазами на неё, заставляло соски затвердеть. Реутов наклонил голову и прижался к груди губами, скользя по ней так, будто сейчас сожрёт меня, и даже косточек не оставит. Вздрогнула, когда губы коснулись соска и втянули их в себя. Горячие пальцы сжимали меня, влажные губы и язык совсем не нежно ласкали грудь, и я пыталась в этом всём раствориться. Если я не буду делать так, как он хочет, то это всё равно произойдёт, только куда более болезненно. Он отпускал один сосок и переходил к другому, и эта прохлада, оставленная его губами, вызывала ещё больше мурашек."
"Сарафан соскользнул вниз под его руками и он отшвырнул его куда-то в сторону. На время оставил меня возле стола и стал стаскивать с себя одежду. Дорогой пиджак и галстук тоже остались небрежно валяться на ковре, а Реутов вернулся ко мне. Руки легли на талию и стали спускаться вниз, до резинки трусиков. Я не стала ему мешать и позволила снять с себя последний элемент одежды. Осталась перед ним полностью нагая. Влад гладил моё тело, целовал его, дыхание стало прерываться от желания, что бушевало в нём так, что я ощущала его будто физически.
Подхватил меня и усадил на стол. Снова вернулся к губам, а его рука заставила меня развести ноги, и пальцы коснулись клитора. Я была уверена, что ничего не смогу испытать. Только отвращение. Но каждое его новое движение по чувствительной коже всё больше простреливало меня, заставляя испытывать далеко не отвращение… Я тоже начала тяжело дышать, стараясь не переходить на стоны, которые он вызывал своими руками. Мне не было противно, и более того, тело горело от его касаний и поцелуев и начало просыпаться, отзываться. Он ввёл меня палец и тоже понял, что я вовсе не испытываю омерзения, там всё было мокрым.
Хищно улыбнулся, глядя в мои глаза, и вынул палец. Поднёс к своим губам и…облизал.
— Вкусная девочка. Моя.
По спине пробежал холодок от его действия и слов. И я поняла, что хочу ещё, чтобы он сделал это снова… Будто прочтя мои мысли, Реутов опять ввёл палец в меня и стал двигать им, заставляя тесные стенки разойтись, чтобы потом принять в себя уже его самого.
