Автор
Не смотря ни на что, Ива решает не послушаться тетки и приближается к двери комнаты мужа брата. Атмосфера напряженности в доме ощутимо растёт, а независимость девушки встает на первое место перед выбором между собственным сердцем и будущими проблемами со здоровьем.
Если бы в тот вечер я не осталась с тобой и мы не трахнулись, для тебя я была бы святой?
— Хватит! — рявкает Макс.
Напряжение в воздухе мгновенно усиливается. По спине пробегает неприятная дрожь. Ощущая пятой точкой неладное, я вся горю. Жгучая обида в который раз ослепляет и разъедает ту часть меня, где дубасит о рёбра сердце.
Зачем он так со мной?
Максима начинает заметно трясти. Лицо покрывается алыми пятнами. Жилки на висках превращаются в загнанный скоростной механизм. Там кровь уже не просто кипит, она бурлит и пульсирует, готовая прорваться наружу фонтанами.
— Я видел тебя голой! Обдолбанной вдрызг. Одуревшей от наркотиков! Ты лежала на письменном столе в кабинете моего отца. С Ильей между ног. Какая ты после этого святая?!
***— Зачем ты врешь? — скольжу по его напряженному лицу ошарашенным взглядом. — Я никогда не употребляла наркотики. Дом вашего отца в глаза не видела. С братом твоим я порвала! Сразу же после того, как мы с тобой переспали!
— Да неужели? — щурится Макс.
— Я хочу поговорить с Ильей, — требую я, желая внести хоть какую-то ясность в наш тупиковый диалог. — Помоги мне с ним связаться.
— Не выйдет, — чеканит Максим, выуживая из кармана брюк мобильный.
— Ты не имеешь права за меня решать! — вспыхиваю я. — И за брата тоже! Он должен знать о моём положении. Почему я не могу с ним связаться?
— Ему ни к чему эта информация, — обрывает безапелляционным тоном. — Он скоро женится. Илье не нужен твой ребенок. Забудь о нём.
— Как женится?… — недоумеваю, на мгновенье теряя дар речи. — К-когда?
Не могу поверить словам Максима…
Он ведь врет.
Илья совсем недавно просил моей руки. Месяц назад я его отшила. Думала избавиться от обоих Пожарских, да не вышло. Судьба сыграла с нами тремя злую шутку. На личную жизнь Ильи мне, конечно же, плевать, но внутри всё равно неприятно царапает какое-то неопределённое чувство…
Не ревность, нет. Но что-то очень обидное и удручающее.
Он слишком быстро нашел мне замену.
— Ты расстроена? — Пожарский от удивления вскидывает брови.
— Я?.. — подавляю горькую усмешку. — Н-нет… Мне всё равно… — вру, потому что чувствовать себя использованной — это очень больно и гадко. Таким не делятся. Пусть думает, что хочет. Мне плевать.
