Автор
Не смотря ни на что, Ива решает не послушаться тетки и приближается к двери комнаты мужа брата. Атмосфера напряженности в доме ощутимо растёт, а независимость девушки встает на первое место перед выбором между собственным сердцем и будущими проблемами со здоровьем.
Это больно.
Невыносимо больно, когда судьба наживо и беспощадно обламывает крылья.
Решиться на такой грех — всё равно, что пойти против себя.
Разве я могла когда-нибудь подумать, что окажусь в подобной ситуации?
Что мужчина, в которого я до безумия влюблена, будет настаивать на аборте?
Нет. Не могла. И близко о таком не думала.
Мы входим в здание, и меня охватывает животная паника.
Я никогда раньше не делала эту процедуру. Каждый шаг неумолимо приближает к неизбежному, словно меня ведут на эшафот.
Что я буду чувствовать после? Опустошённая, обезжизненная, никому ненужная сломанная кукла братьев Пожарских…
Как я с этим буду жить?
Когда мы подходим к нужной двери, моё сердце и вовсе замирает, горячей лавой стекает вниз.
"Звук приближающихся шагов за спиной обрывает мои мысли.
— Пунктуальность — твоё второе имя, товарищ Пожарский, — приятный женский голос долетает до моего слуха раньше, чем я встречаюсь взглядом с его обладательницей.
— Иванна, девушка младшего брата, — сухо отвечает Макс, пропуская меня вперёд после того, как в кабинет заходит гинеколог — молодая, симпатичная женщина лет тридцати.
— Ясно. Ну что ж, Иванна, я Катя, — протягивает мне руку и мягко пожимает мою своей маленькой и тёплой ладонью. — Попробую помочь твоей проблеме. Раздевайся за ширмой и устраивайся в кресле, а вам, Максим Андреевич, придётся подождать здесь, если в этом, конечно же, есть необходимость.
***За ширмой пусто, зябко и непривычно.
Глядя на кресло в скрытой части смотрового кабинета, я ощущаю себя ненужной и лишенной защиты. Стерильное пространство ослепляет своей белизной и вызывает внутренний холод. Я содрогаюсь, не испытывая ни счастья, ни веры во что-то хорошее. Все несбыточные иллюзии остались отрезанными за дверью, и даже присутствие Макса не спасает. Мне было бы намного легче, если бы он покинул этот чертов кабинет. Я бы выдохнула и не питала надежды там, где в принципе не на что надеяться, где всё слишком явственно предвещает конец…
Я до сих пор не могу поверить в происходящее.
Ребёнок, что во мне, для потенциальных отцов оказался нежеланной обузой. Эта новость мощно подкосила меня, вынула душу, и я не смогла справиться с эмоциями, потеряв уверенность в себе.
Находясь в состоянии глубокой прострации, медленно избавляюсь от обуви, джинсов и белья, сажусь в кресло, и внутри всё сжимается в твёрдый болезненный узел.
