Автор
В здании больницы, где главный герой — врач-психиатр, бурлят разнородные страсти: крики пациентов, скандалы между медперсоналом. Наследник погибшего брата, он теперь единственный шанс на спасение от депрессии и самоубийства пациента-миллиардера. Внутренняя атмосфера — смесь мрачности больницы и стремления выжить в экстремальной ситуации....
Я вообще не знаю, куда иду и зачем. Пока не начинаю слышать мерный писк. С каждым шагом он становится все громче и громче.
Слышу его словно сквозь вату и иду на звук. Выбираюсь из темного лабиринта на свет божий. Приоткрываю глаза и сразу зажмуриваюсь от яркой вспышки. Глаза жжет и неприятно щиплет.
Дышу глубоко и часто, прислушиваясь к своим ощущениям. Голова тяжелая, а тело ватное. Я его почти не чувствую и не могу пошевелить ни одной из конечностей. Внутри накатывает волна паники, а пульс учащается.
— Вы меня слышите? — звучит женский голос, и перед глазами щелкают пальцы. — Егор Дмитриевич, ваша пациентка очнулась.
Девушка сбегает, бросая меня на съедение страхам. Благо ненадолго. Спустя несколько секунд в палате становится шумно и оживленно. Вокруг толпятся то ли врачи, то ли медсестры. Никак не получается сфокусироваться. Со всех сторон что-то измеряют, берут анализы, тихо переговариваются между собой, словно не замечая меня. Терпеливо жду, когда закончится эта вакханалия.
— Меня зовут Егор Дмитриевич. Как вы себя чувствуете? — Молодой доктор склоняется надо мной, светит фонариком в глаза и пальцем измеряет пульс на запястье. Что-то записывает в карту и сверяется с монитором.
С трудом сглатываю и прислушиваюсь к организму.
— Я. Себя. Чувствую, — тщательно выговариваю каждое слово.
— Вы правы. В такой ситуации это уже много. — Врач тепло улыбается. — Вы молодец, настоящий боец.
Губы сами по себе расплываются в ответной улыбке. Такой позитивный этот Егор.
— Что-то болит? — Он мельком осматривает мое тело, словно проверяет, все ли на месте.
— Я не знаю.
Вкладывает свою ладонь в мою руку.
— Сожмите максимально сильно.
Послушно исполняю и стискиваю.
— Хорошо. Теперь вторую.
Проделываю то же самое. Егор Дмитриевич отгибает простыню в ногах и что-то делает. Я не вижу что.
— Так чувствуете?
Прислушиваюсь к своему телу. Никакой реакции.
— Нет.
— А так?
— Нет, — перехватываю его обеспокоенный взгляд.
Он невозмутимо качает головой.
— Пока все в пределах допустимого.
Хочется верить, но я интуитивно чувствую подвох. Врач мне что-то недоговаривает и это напрягает.
— Помните, как вас зовут? — продолжает он допрос.
— Алла, — чуть сосредотачиваюсь, но вспоминаю. — Вершинина.
— Отлично. А что с вами произошло?
Смутно все как-то. Напрягаю память и вижу быстро меняющиеся картинки. Иду, куда-то спешу. Пешеходный переход. Визг тормозов.
