Автор
Царевич Максим, скрывающийся под личиной графа Белозерова, борется за власть в сибирских регионах, сталкиваясь с коррупцией губернаторов и таинственным Орденом Разочарования. Каждая победа приближает его к истине о главе организации, но каждая неудача грозит раскрытием его настоящей личности.
"
"«Жаль только я не увижу империю, которую построит Максим Константинович», — в усы усмехнулся Игнатов, когда до входа в аномалию оставалось метров шесть.
А затем он замер, поняв, что мимо него бесшумно пронеслась фигура в вишнёвом чешуйчатом доспехе.
— Остановите его! — послышался чей-то крик сзади.
— Вход в аномалию запрещён!
— Что происходит?!
— Граф Белозеров? — перед фигурой встал полковник Гуджинский. — Что вы делаете? Опять хотите выделиться? Вход в аномалию запрещён моим приказом! А также приказом Исполняющего обязанности губернатора и приказом Его Высочества Михаила!
— Мне плевать, что там запрещают липовые главы, — хмуро ответил Белозеров. — С дороги.
Мурашки побежали по спине Игнатова. На миг ему показалось, что перед аномалией стоит сама смерть. Воплощение Разрушения! А ведь Семейный Дар императоров, наоборот, должен исцелять, а не разрушать.
Бойцы задрожали, кто-то попятился назад.
Гуджинский судорожно сглотнул и чуть сдвинулся в сторону.
— Ну и иди! — рявкнул он. — Иди и сдохни там!
— Не дождёшься, Валера, — усмехнулся Белозеров и показал Гуджинскому средний палец.
Гуджинский в ужасе отпрыгнул. А Белозеров молча зашагал вперёд.
Граф Игнатов вдруг понял, что тоже уже не стоит на месте. Рвётся вперёд, тянется рукой, и…
Аномалия начала закрываться, когда в неё вошёл человек.
Граф Игнатов же осознал, что только что схватил за руку будущего императора.
«Какая наглость с моей стороны», — подумал он, переходя в иной мир.
Глава 14
— Зачем? А главное — нахрена? — спросил я, когда мы переместились в аномалию.
Я через плечо смотрел на полковника Игнатова. Он резко отпустил мою руку, как застенчивая девушка, и, пожав плечами, ответил:
— Негоже будущему императору ходить без свиты. Хотя ваш венценосный батюшка порой сбегал в аномалии… ох и ругали его за это друзья.
— И ты?
— Ну… Я не был его близким другом. Но всё же был достаточно приближённым, чтобы наблюдать своими глазами эти сцены ругани, — он усмехнулся в усы.
Граф стоял рядом со мной и смотрел на меня озорным взглядом. При этом я чувствовал его тревогу и нетерпение — он хотел скорее увидеть мою реакцию, убедиться в том, что не ошибся.
— Р-А-А-А!!! — заревели слева от нас. А затем из кустов, расположенных метрах в пятидесяти, вырвались семь мохнатых человекоподобных волка.
Оборотни. Громадные и безумные.
Игнатов тут же приготовился к жаркой битве.
— Не обращайте внимания, — махнул я рукой, и первые две твари врезались в невидимую стену.
