— Так ведь жалко мужика, дойдет известие, что разорены Вестимцы…
— Жалко. Но девчонка жива, рано или поздно увидятся. Тем радостнее будет.
А Клёна про себя молилась: ""Нет-нет, только не отправляйте сороку, не говорите ему…"" И слезы душили, вставая у горла, но приходилось дышать ровно, чтобы не выдать себя. Девушка утыкалась головой в сенник, боролась с отчаянием и ничего так сильно не хотела, как навсегда остаться здесь — в Старграде.
И вот, Фебр возвращается. Она ждала его, волнуясь неизвестно чему.
Он приехал под вечер. Клёна сидела на крылечке, подставив лицо заходящему солнцу, и слушала, как квохчут беспокойные куры, гуляющие по двору. В воздухе пахло осенью. Сердце стискивала тоска. Привычно к вечеру болела голова.
Когда ворота заскрипели, девушка не раскрыла глаз — нынче к Орду зачастили с требами, поди, опять пришли за настойкой или припарками какими. Однако стук копыт вырвал ее из задумчивого полузабытья, заставил разлепить веки и увидеть того, кого так ждала все эти дни. Фебр! Ратоборец улыбнулся ей белыми губами:
— Что, птаха, перышки греешь? — спросил он и начал медленно заваливаться в седле.
Клёна закричала так, что куры, чинно гуляющие по двору, порскнули в стороны.
По счастью, возле конюшни оказался служка — молодой крепкий парень. Он ринулся и таки успел подхватить воя у самой земли. Хлопнула дверь избы — это выскочил Орд. В три прыжка преодолел расстояние и склонился над белым как снег обережником. Выругался и сказал:
— В избу понесли!
Мужчины тащили бесчувственное тело, а Клёна жалась к перилам крыльца, закрывая ладонями рот. Фебр был словно мертвый, а на левом боку плотная ткань черной рубахи набрякла от крови.
— Ты не ходи! — бросил девушке запыхавшийся лекарь. — Напугаешься еще. Тут посиди.
Но она не послушалась, зашла в дом, где на скамье Орд при помощи все того же служки разрезал ножом одежду ратоборца.
— Ступай, воды из бани принеси, — отрядил парня лекарь. — Клёна, чего пришла?
— Я… — она обмерла, глядя на распаханные острыми когтями ребра Фебра. Сглотнула. — Я помочь могу.
А саму уже мутило от вида разверстых ран. И горница покачивалась перед глазами.
— Ляг. Без тебя справлюсь. Зеленая вся, — отрывисто приказал обережник и полез в огромный ларь за чистыми холстинами.
От дверей протопал служка с ведром воды."
"Клёна закрыла руками лицо. Видеть бесчувственное израненное тело оказалось выше ее сил. Она слышала плеск воды, треск разрываемых холстин и молилась Хранителям, чтобы все это не оказалось напрасным, чтобы он ожил, как в сказаниях оживают испившие живой воды. Только вот где взять воду ту?
Хриплый стон ворвался в лихорадочную молитву.
— Очухался? — зло спросил Орд.