Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Наследники Скорби»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Наследники Скорби» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но это будет больно, очень-очень больно…
— Как мог волколак позвать в Стаю кровососа? Вы же не селитесь рядом… — Ратоборец сверлил Ходящего взглядом.
— Серый собирает всех. Он хочет держать людей в страхе. Хочет стать хозяином леса.
— Мне сказали — он схватил и убил обережника…
Юноша кивнул:
— Осененные у Серого в Стае, кто ближе к нему стоят, охотятся на людей…
— Ты говорил, кровь вам нужна раз в луну.
— Да. Чтобы не беситься.
— А если чаще?
Пленник снова испуганно посмотрел на Нэда, будто искал в нем защиты:
— Чаще?
— Да.
— Ошалеешь…
— Ошалеешь?
— Кровь силу дает, раздувает ее, как ветер огонь, но разум туманит, опьяняет. С обожравшимся волком лучше дела не иметь. Они друг друга разорвать могут. Злющие. И силы недюжинной.
— А если это будет кровь Осененного? — Глава Цитадели постучал пальцами по столу, отчего в глиняных плошках, стоящих под светцами, пошли круги, и отражения огоньков раздробились в них, заколыхались.
— Дара прибудет.
Обережник помолчал.
— Как вы между собой разговариваете? Ты сказал Лесане, будто отпустил Стаю. Как?
Юноша заговорил, словно оправдываясь:
— Господин, мы не волки. У нас нет такого острого нюха и зрения, нет когтей и зубов…
— Это я вижу, — оборвал его Охотник. — Отвечай на вопрос.
— Мы… умеем слышать друг друга даже за десятки верст.
— Слышать?
— Да.
— Как?
— Я… я не знаю. Любой из Стаи способен дотянуться до вожака рассудком.
— И ты сейчас можешь поговорить с кем-то из своих?
— Нет, — Белян покачал головой. — Говорить не могу, только послать мысли. Это… как… я не сумею объяснить. Я не вру! Я не знаю! Они будто слышат, о чем я думаю, видят моими глазами… — Полонянин тараторил, надеясь, что сидящий напротив человек не подумает, будто его пытаются обмануть.
— Покажи, как вы это делаете. Я смогу услышать твои мысли? — подался вперед обережник.
Ходящий побледнел:
— Не знаю… могу попробовать… — Его лицо застыло, взгляд стал тяжелым.
Пленник пристально смотрел в глаза Охотника. Миг, другой, третий… по лбу и вискам катились частые капли пота, они сбегали по скулам, падали с подбородка.
Впусте.
— Не получается, — наконец глухо сказал юноша, — ты меня не слышишь.
Мужчина кивнул. Он ничего не чувствовал. Лишь видел, что кровосос не врет.
— Как вы обращаете людей? Как обратили тебя? Как вы кормитесь? Говори."
"— Вожак не позволяет Стае грызть людей. Кровь Осененного заменяет кровь человека. Раз в луну я кормлю каждого. Крови нужно немного, если Стая небольшая. Если большая, одному Осененному не справиться. Меня обратили после того, как вожак понял, что его Стая слишком разрослась и в одиночку ее не прокормить.
— А как кормятся Осененные?
Кровосос уронил взгляд под ноги, отчего окончательно превратился в провинившегося мальчишку:
— Людьми.
