Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Наследники Скорби»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Лесаная и Тамир покидают Цитадель, пройдя суровое испытание, которое уничтожило их прошлое и разрушило дружбу. Теперь они должны найти свое место в мире, где каждый выбирает собственный путь. История о потере невинности и борьбе с наследием боли, которая формирует судьбы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Наследники Скорби» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— То есть до исхода его луны осталось семь дней?
— Да.
— Сдается мне, нет нужды кормить его и дальше. Да и вообще… зачем он нужен? — спросил обережник.
Из зажмуренных глаз пленника покатились слезы, а потом он судорожно всхлипнул и разрыдался:
— Я все рассказал! Все!
Глава стоял напротив, скрестив руки на груди. При мысли о том, сколько жизней эти самые руки уже отняли и сколько еще отнимут, полонянина обуял слепой ужас.
А человек тем временем равнодушно сказал:
— Верно. Потому я и спрашиваю: на кой ляд ты нам теперь сдался?
Рыдания Беляна стали еще надрывнее.
— Ты не хочешь делать то, что приказывают, — объяснил ему мучитель. — Зачем в таком случае тебя кормить?
Обережник склонился над жертвой, на кончиках пальцев вспыхнуло голубое сияние.
— Ты или будешь жить предателем, или умрешь предателем. Выбор скудный.
Юноша в ответ спрятал лицо в ладонях, только чтобы не видеть ослепительного сияния Дара.
— Господин, не убивай меня, не убивай! Я ни в чем не виноват! Я не хотел таким становиться! Я никого не трогал и не мучил. Мы шли в Лебяжьи Переходы!!!
— Куда? — Ратоборец отступил на полшага. — Куда вы шли?
Пленник заговорил, и гнусавый от слез голос сквозь судорожно стиснутые ладони звучал глухо:
— В Лебяжьи Переходы. Мы хотели там укрыться… от… от вас. Говорят, там много Осененных, и с ними сильный вожак. Мы хотели жить!
— Лебяжьи Переходы? Где это? Ну?! — Человек снова навис над Ходящим. — Где?
— В лесу! — заверещал Белян, ослепленный разгорающимся огоньком. — В стороне от Верхополья! Люди туда не ходят, там оградительная Черта!!!
Он почти визжал, и мужчина влепил ему затрещину. Рука у Главы была тяжелая. Мальчишка дернулся и замолчал.
— Прекрати орать. Что за оградительная Черта?"
"— В Лебяжьих Переходах много Осененных, там, говорят, глубокие пещеры, где можно жить, не боясь солнечного света. Туда уходят такие как мы. А вы… вы туда не можете попасть, Черта не пустит. Но я не знаю, правда ли это. Может, и вранье! Мы шли туда, вели свою Стаю. Хотели укрыться!
Обережник молчал, а мальчишка продолжал тараторить:
— Мы не хотели никого убивать, мы не хотели, чтобы за нами охотились! Мы не виноваты в том, что такими сделались!!!
— Как они кормятся? — задумчиво спросил ратоборец, пропуская мимо ушей оправдания пленника. — Почему мы до сих пор не заметили, что там логово?
Белян всхлипнул:
— Там десятки Осененных. Они сильны. Говорят, будто некоторые из них даже живут в городах. Среди людей. Я не знаю, правда ли это… Может, и нет. На Охоту ходят поочередно. Это нетрудно. Можно подкараулить обоз в чаще и приманить кого-то из купцов. Можно за несколько дней дойти до какой-нибудь веси. Можно даже до города доехать… Пожалуйста, не надо меня убивать!
Глава чернел лицом:
— Я спрашиваю последний раз.
