В дни безумных двадцатых, Санкт-Петербург становится местом, где каждый шаг имеет значение. Галя откинулась на спинке кресла и обвела взглядом кабинет — ведь только здесь она может реализовать свою мечту: стать наследником влиятельной семьи. Эта история затрагивает не только судьбы интригующих любовных романов, но и раскрывает драматические события этого элегантного столичного времени....
Помните, на что был похож город при Собчаке? – Надька обвела присутствующих хитрым взглядом и прищурилась на манер вождя мирового пролетариата.
– Помним, на помойку, – сообщил Виктор.
– А почему? Потому что каждый должен заниматься своим делом! Профессор студентов должен учить, науку, вон, двигать как мы с Витей, а не городом управлять. Смотрите, сейчас пришёл специалист, хозяйственник, и всё наладилось. Кадры решают всё, как говорил товарищ Берия.
– Тут не поспоришь, – согласилась Светлана Петровна. – Но президент-то у нас не профессор, а бывший секретарь обкома, так что в масштабах страны всё не так уж и плохо.
– Пока да, не хуже, чем в Свердловской области, но у нас же демократия теперь, – Надька хмыкнула. – Придёт на его место какой-нибудь профессор кислых щей, и сама не заметишь, как он поставит тебя к стенке за незаконные валютные операции. Как говорится, оц, тоц, первертоц!
– Ой, боюсь-боюсь! Надь, ты случайно не собираешься в президенты баллотироваться? Ты бы уж точно меня к стенке поставила.
– «Пиф-паф, ой-ой-ой, помирает зайчик мой»! – генерал Неверов встал из-за стола, обнял жену за плечи и нежно поцеловал её в шею.
– А что у вас на десерт? – поинтересовался Виктор.
– Коньяк, разумеется, – сообщил генерал и решительно вышел из кухни. Гости последовали за ним.
В гостиной у огромного зеркала красовалась старшая Надькина внучка Галочка, завёрнутая в большой шифоновый шарф Светланы Петровны, она изображала из себя балерину, пытаясь сделать «ласточку», младшая Леночка ползала у зеркала на четвереньках и целовала своё отражение.
– Дети затихли, значит, шкодят! – довольно констатировал Виктор.
Девочки уже вторую неделю к большой радости Светланы Петровны находились у неё, так как их мать, работающая в совместном с французами предприятии, срочно улетела в командировку в Западную Сибирь, отец, который тоже двигал науку как и Надька с Виктором, но, видимо, каким-то другим способом, находился по обмену в Америке, а родные бабушка с дедушкой никак не могли посидеть с внучками в силу их огромной занятости в заплесневелом НИИ, которое разваливалось с самого начала Перестройки, но всё никак не могло развалиться.
