– Фелисити понизила голос. – Я о смерти последнего герцога. Его столкнули. Все так думают, и неважно, что написано в официальном заключении. Кто-то… – Она умолкла на полуфразе и опустила глаза, словно этих слов нельзя было говорить.
Минерва делала вид, что не слышит, но теперь повернулась на стуле, чтобы вступить в разговор.
– Это не ее забота, Фелисити. И ничего не доказано.
– Не доказано благодаря Чейзу. Он должен был так или иначе это доказать. Своими частными расследованиями. Вот только не доказал. Даже после того, как я отправилась к нему и Николасу и сказала…
– Довольно чепухи, – бросила Минерва, натянуто улыбнувшись. – Твое откровение ничего не доказало.
– Он не был во Франции, как заявлял. Уолтер потрясен, что никто не озаботился обратить внимание на этот факт. Можно подумать, что… – Она снова осеклась на полуфразе и указала на Розамунду: – Она имеет право знать, если собирается…
– Мисс Джеймисон, если желаете узнать больше об этом деле, прошу вас, скажите мне, и я попрошу Чейза все разъяснить, – многозначительно сказала Минерва. – Это едва ли тема для застольных бесед.
Глаза Фелисити сузились, она бросила на Розамунду злобный взгляд и встала.
– Покончим на этом, вот только одно скажу, мисс Джеймисон. Что бы вы ни делали, не делайте Кевина Реднора наследником вашего новообретенного состояния.
Она удалилась, гордо подняв голову.
– Очень любезно, что вмешались и спасли меня, Минерва. Хотя теперь мне придется испросить разъяснений, верно?
– Они, по крайней мере, будут точными, – ответила Минерва. – Идемте на террасу, поговорим о более интересных вещах.
Вечерний воздух был удивительно свеж. Розамунда не возражала против того, чтобы на время оторваться от женщин семейства Реднор.
Они с Минервой прогуливались вдоль балюстрады и глядели на небольшой, но ухоженный сад. Когда они как можно дальше отошли от гостиной, Минерва остановилась.
– Я кое-что еще узнала о человеке, которого вы просили меня разыскать.
Чарлз. Она вдруг осознала, что уже пару дней совсем не думала о нем.
– Он вернулся в Англию?
Минерва покачала головой.
Минерва стояла лицом к саду, а это означало, что лица Розамунды она не видела.
Розамунда была благодарна Минерве за ее деликатность, за позволение переварить эту новость без посторонних глаз. Чарлз всегда любил сезон, и она думала, что он вернется к его началу. Но думала, как оказалось, зря и зря позволила старой мечте разыграть представление у нее в голове со сценами романтического воссоединения.