В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
Ведь если бы речь действительно шла о смотринах, то логично было бы сразу показать весь «товар» лицом. Но кронпринц позвал на обед только Либину. И, значит, если ее — Предславу — позовут в другой день, то только потому, что Либину граф не захотел. А кому хочется быть выбором «на безрыбье»?
«Ох, и дура же ты, Славка!» — В сердцах всплеснула руками Любина. Либуше ничего не сказала, только согласно кивнув головой. Что тут говорить, если, по сути, выбора не было не только у Любины, но и у нее самой. Никого из них не спросили, хотят они посмотреть на этого жениха или другого.
И, почему-то Либуше была в этом уверена, граф не станет отказываться от предложенной невесты. С ним, скорее всего, тоже уже давно все обговорили. Одно радовало, высокий смуглый закс не затронул сердечка подружки. Значит, у нее есть все шансы поладить с другим женихом.
Вечером, дождавшись мужа, княжна завела разговор о делах."
"— Дорогая, — попросил Генрих, корча жалобную мину и демонстративно прикладывая пальцы к виску, — давай, все завтра.
— Но, — растерялась Либуше, — на завтра я уже велела назначить первый прием. Судя по датам, некоторые прошения на мое имя отправляли чуть ли не перед свадьбой.
— Ну и отлично. Раз столько ждали, подождут еще немного. А мы завтра спокойненько выпьем кофе у меня в кабинете и все обсудим. Не хочу сейчас думать, намагичил за день. Устал, словно мешки грузил.
— А ты, можно подумать, знаешь каково это — мешки грузить! — Не смогла не поддеть мужа Либуше, осторожно касаясь пальцами его висков, ласково поглаживая.
— М-м-м… Хорошо-о, — почти простонал Генрих, укладываясь так, чтобы устроить голову у Либуше на коленях.
— Так ты не ответил. Про мешки. — в последнее время княжна так редко пользовалась своим даром в полной мере, что сейчас даже такие простые действия вызывали у нее чувство, сродное с состоянием легкого подпития.
— Конечно, знаю. — Генрих улыбался, не открывая глаза. — Я же не только кронпринц, я — рыцарь. Более того, боевой маг Его Величества. Представь себе, дорогая моя, я умею грузить мешки, варить в котле походную похлебку, я умею нагреть магией кузнечный горн, чтобы мастер мог поправить оружие даже если угля осталось совсем мало.
