В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
— Вот, так всегда! — Деланно возмутилась Либуше. — Вечно ты даже сплетни на свою сторону повернешь…
* * *Девушка осторожно отошла от двери, стараясь не вспугнуть хозяев покоев. В очередном письме она напишет сегодня, что, вопреки сплетням, пара совсем не поссорилась. Даже наоборот. Говорят, крулевич вчера на кухне целый переполох устроил, чтобы потешить молодую жену.
Написав записку, девушка снова перечитала убористые строчки и задумалась. Ну, ладно, тревожатся князь с княгиней за дитятко. Так ведь то, что заксонский крулевич глаз не сводит с княжны, ясно уже всем, кроме самой Либуше Любомировны.
И ссора еще эта… С чего верный человек решил, что супруги непременно должны были поссориться? Уж она-то за княжной в оба глаза следит, заметила бы. Ох, что-то тут не так.
Отправив птичку, девушка привычно потеребила в ухе сережку. Красивую, с дорогим камушком. Княгинин подарок в день отъезда, «на приданое». Кому оно тут нужно, ее приданое, спрашивается? Похоже, так и поседеет в девках, и не она одна, пока княжна со своим крулевичем миловаться будет.
Мысли девушки снова вернулись к службе. Посоветоваться бы с кем, так ведь не дома. Тут не знаешь, куда бежать. Встряхнувшись, вендка осторожно притворила окно, чтобы не привлекать внимание проветриванием во внеурочный час. Пока она все сделала, как велено. А как дальше быть, пусть боги помогают.
* * *Генрих выбрался из постели под внимательным взглядом Либуше. Нарочито медленно, дразнясь, натянул штаны и рубаху, хитро поглядывая на смущающуюся жену.
— Ты куда теперь? — Спросила княжна. Вставать не хотелось, хотелось свернуться калачиком и закрыть глаза, вдыхая горьковатый аромат трав, которым пропахло белье. Видимо, слуги специально перекладывали простыни в сундуках мешочками с зельем.
— Я — к себе в кабинет. Надо немножко поработать. Тебе вызвать девушек?
Либуше отрицательно мотнула головой: «Не надо, я сама потом. Сейчас встану…»
— Не торопись, Генрих не сдержался, наклоняясь к жене для поцелуя.
Он ушел, а Либуше позволила еще немного понежиться в постели. Самую малость, а потом она снова превратится в принцессу, каждый шаг которой придирчиво оценивают свои и чужие. Снова уткнувшись носом в подушку, она подумала, что у них с мужем уже сложилась смешная привычка. По вечерам они чинно встречаются в ее покоях. А если получится в неурочный час сбежать от всего света, то они всегда «прячутся» у Генриха.
