В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
— Ваше Высочество, я и никогда не рискнула бы обвинить Вас…
— Так какого же… — Генрих глянул на жену и спешно подыскал более приемлемое слово, — Какого стервятника вы заявились со своими намеками к моей жене?
Выслушав привычное: «Детки-малые-хлебушек-дорог…», кронпринц громко сказал в сторону открытой двери: «Тут она ничего толкового не скажет. Забирайте».
Из комнаты вышли двое мужчин. Одеты они были неброско, но добротно. Именно так и полагается одеваться рыцарю средней руки. Несмотря на внешнюю непохожесть, было в них что-то общее.
— Твои? — Спросила она мужа негромко, стараясь не встречаться взглядом с перепуганной женщиной.
— Нет, — Так же тихо ответил он. — Эрика. Я больше по делам военным.
В центре комнаты, тем временем, разворачивалась драма.
— Нет! Нет, я никуда с вами не пойду! — Фру фон Вильде пятилась, пытаясь увернуться от наступающих на нее мужчин.
— О детях надо было думать раньше, — Жестко ответил Генрих и, взяв Либуше под локоток, настойчиво увел из кабинета.
Закрыв за собой дверь потайной комнаты, он усадил жену в кресло и приоткрыл окно.
— И что теперь будет с ее детьми? — Спросила Либуше после некоторого молчания. Возня в кабинете, кажется, стихла, но от этого было еще горше.
— Хм, похоже, во всей этой истории ты — единственная, кого это волнует.
— И, тем не менее?
— Мы уже сошлись на мысли, что вдова — врет. И раз уж она взялась тебе врать, ожидать от нее правду было бы глупо. А ребята припугнут ее немножко (не больше необходимого), а потом допросят. И уже на основании этого допроса будем решать, что и как.
— А что нам делать до тех пор?
— А ничего, — Генрих пожал плечами.
— Да что ты меня, как маленькую, сладостями утешаешь?! — возмутилась Либуше.
— Я думал, ты любишь сладости, — надменно приподнял бровь кронпринц.
