В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
Та что-то в последнее время загрустила. Если раньше Предслава была уверена, что ее красота — сама по себе достаточное приданое. А уж с отцовским серебром и древним родом за спиной, так и вовсе нет ей соперниц. Разве что княжна, так та с детства просватана.
И если сговор Любины, которая пусть и не была красивее, но всегда ходила в любимицах среди свитных девушек, Предслава пережила спокойно, то сплетни о Гориславе ее заметно опечалили. Получалось, что знатную красавицу обошла одна из самых неприметных девиц.
Но когда Либуше в один из ближайших дней попыталась заговорить об этом в кругу семьи, ей неожиданно возразила королева Ариана.
Либуше, которой казалось, что замуж всех надо выдавать как можно скорее, задумалась.
— Мама, — кронпринц попытался напомнить Ее Величеству о предыдущих разговорах. — Мы же хотели, чтобы подданные видели вокруг принцессы не только ее соотечественниц. Ну, и в свете последних событий мы этим девицам просто не можем доверять до конца.
— Ах, Генрих! — Королева в легком раздражении взмахнула рукой. — До конца доверять все равно нельзя никому. А уж за несколькими девушками мы как-нибудь уследим.
— Так тому и быть, — подвел итоги Его Величество. — Не будем показывать любезным соседям, что несколько девочек в состоянии заставить наш двор менять планы.
При этих словах Либуше смутилась, словно все эти заговоры в Любице и шпионские истории — это ее рук дело."
"— Я вот так и не понял, — лениво заметил Генрих, снова наполняя свою тарелку, — при чем тут Либуше. При таком количестве братьев, что у нее, что у меня, кому вообще мог помешать наш наследник? И чем?
— Мне кажется, тут дело не совсем в вас.
— В смысле, сделал гадость — на сердце радость? — Хмыкнул принц Рихард. Он все еще не простил брата за свадебный сговор. Но сейчас его обида проявлялась, в основном, в том, что он демонстративно старался не беседовать с Гуннаром наедине.
