В стране стремительно растут цены — и на шелк, и на бархат, и даже на художественные полотна. Вендский лен становится все более востребованным. А вокруг замков и дворцов охраняют дороги дозорные, ожидающие приглашенных. Любице предстоит вдохновенно создать новую историю в мире, где искусство и силы знати становятся непростой меркой всем....
Дамы уже помогли Либуше переодеться и теперь она сидела в постели в белой пене кружев. Белая сорочка, белые кружева, белая вышивка шелком на белье. Да и сама девушка была ненамного румянее. Словно кукла с застывшей полуулыбкой на губах. На миг принцу показалось, что живого в девушке только волосы. Освобожденные из прически они рассыпались по плечам, на концах завиваясь игривыми колечками.
— Дамы! — Поприветствовал почтенное собрание принц.
— Сын! — Ответила ему Ее Величество. Остальные дамы ограничились легким поклоном.
Пожелав молодым доброй ночи, свита покинула комнату. Дождавшись, пока чуть утихнет шум за дверью, Генрих подошел к прикроватной консоли и вытащил из ящичка горсть подвесок на тоненьких цепочках.
— Это от подслушивания, — пояснил он как бы между делом, — голосом привлекая внимание невесты. — Так-то в семейное крыло кого-топало не пускают, но в сегодняшнюю ночь от лишних ушей просто так не избавишься."
"— И что, они правда работают? — Либуше, которой на родине не часто приходилось сталкиваться с магией металлов, немного ожила.
— Недолго, — сознался Генрих. — Но наши академики постоянно работают над улучшением. А у вас такого разве нет?
— Есть, наверное, — на миг задумалась Либуше. — Только не такое, а похожее. И работает, наверное, как-то иначе.
— Само собой. — Согласился Генрих. — У вас вообще многое работает иначе.
Княжна кивнула и протянула руку. Возможно, ей и правда было интересно. Возможно, она просто оттягивала решающий момент. Но некоторое время она чутко водила тонкими пальцами по подвеске. Потом протянула украшение обратно, с сожалением признавая: «Магию чую, а плетение понять не могу».
— Ничего удивительного, — Генрих взял подвеску и навесил ее на неприметную завитушку, за которой, как он знал, открывался очередной потайной ход. — Ты же, насколько я помню из брачного договора, воздушница? — Он дождался утвердительного кивка. — А это — магия земли. Причем, магия камня и металла. Она не каждому дана.
— А вы… ты… — поправилась Либуше и под одобрительным взглядом жениха продолжила, — как ты ее чуешь? Ты же, кажется, огневик?
— Не кажется.
