Я спала, и во сне встречала черную вдову. У пруда, где она шептала молитвы, струйки воды тихо журчали, создавая погружённое в мечты пространство. Её губы слегка приоткрывались, словно выделяя запах благовоний, и я чувствовала её красоту — зелёные глаза, алые губы и излучающую волшебство фигуру, словно сияющая эликсиром....
— Из-за чего дрались? — не могла не спросить я.
Тролль густо покраснел:
— Это мужские дела, ронара.
Великолепно. Он еще и упертый сексист. Минус очередное очко в рейтинге. Впрочем, у всей четверки женихов рейтинги в моих глазах настолько низкие, что один балл ничего не исправит.
Впереди показались белые тенты, к ним вся наша компания и направилась. Слуги, появившиеся на месте запланированного пикника раньше господ, подготовили площадку к нашему приходу. Расстеленные на густой зеленой траве покрывала с расставленными на них блюдами с едой сверху накрывали белые плотные полотнища, привязанные к столбикам.
Взяв в руки свою тарелку с наложенными туда овощами и сыром, я заняла рот едой, всем своим видом показывая, что в ближайшее время общаться с женихами не собираюсь.
— Ронара, вам не кажется, что пора бы определиться с выбором и не морочить нам головы? Время идет, между прочим, — выставив вперед подбородок, упрямо поинтересовался он.
Пришлось отставить в сторону тарелку, тщательно, демонстративно прожевать то, что было во рту, и только потом расставить точки над «и».
— Уважаемый ронар, — я говорила неспешно, вдумчиво, давая возможность всем присутствовавшим понять мои слова, — в учебнике этикета любого года издания четко определен срок траура любого скорбящего существа — три месяца. Я, принадлежа к проклятому роду, выдерживаю, по воле императора каждый раз чуть больше месяца. Вы же настаиваете на том, чтобы и этот срок был уменьшен почти вдвое. Невежливо по отношению к покойному, вам так не кажется? Я никого не держу, ронар, если вам надоело проживание в моем замке, на всем готовом, прошу заметить, вы можете в любой момент его покинуть.
О да, сказанным проникся каждый, включая прикрывшего рот ладонью Шарона. Он явно скрывал усмешку, как и закашлявшаяся Кладира. А вот женихам моя отповедь пришлась не по душе. Нарон и Донтар засверкали глазами, Гордон сжал губы. Один Цокар смотрел равнодушно.
