Автор
В низкой мансарде ждет не дремлет начинающая астронавтка Ника. Подоконник ей недоступен, но она не сдается. Взобравшись на самый верх, ее глаза искренне вполнаются окрестностями — даже калитка издаётся невероятно реалистичной. Словно волшебная лампа горит под окном, сглаживая детали. Чем больше Ника приближается к калитке, тем более остро осознаёт она, как много может случиться за эти стенами....
Все хочешь ему доказать, какой крутой бизнесмен?
– Я хочу?! Да это же ты мне всю плешь проела! Что Савва больше имеет, что он все деньги под себя гребет… Что партнеры только с ним и считаются. Ну, и прочее дерьмо. – Влад сплевывает под ноги. – Или ты уже об этом забыла?
– Ну, конечно. А самому-то тебе, конечно, нравилось быть у Саввочки в служках.
– Пасть заткни. И на брата не смей ее открывать, все ясно? – Влад резко разворачивается и устремляется к дому.
– Слушай, а тебе не надоело ему лизать задницу, м-м-м? Он тебя на хую вертел, а ты все туда же.
Договорить Наталья не успевает. Потому что Влад резко разворачивается и бьет. Наотмашь. Ее голова дергается. Глаза расширяются. Будто не веря в то, что это произошло, Наталья поднимает к лицу дрожащую руку и кладет на горящую скулу.
– Ты спятил, Галич? Т-ты сов-всем? – ее губы дрожат, с ресниц на щеки капают слезы. Я наблюдаю за всем, онемев. Не в силах поверить в то, что он это сделал.
– Еще хоть раз… Хоть один только раз… Намекни на это… И я убью тебя. Ты меня поняла?
Наталья облизывает слезы с губ и неуверенно кивает.
– Я не слышу! Ты поняла?! – Влад в один шаг преодолевает разделяющее их пространство, с силой дергает ее за руку, так что Наталья врезается в его грудь.
– Да!
– А теперь убирайся.
– Влад…
– Убирайся!
– Т-ты же при-и-йедешь домой?
– Конечно.
Наталья всхлипывает и возвращается в машину. Влад просовывает руки в карманы. Поворачивает голову, и я шарахаюсь в сторону – почему-то кажется, будто он догадался о том, что я за ними подглядывала. И? Дальше что? Он зол? Не уверена, что хочу попасть к нему под горячую руку. Медленно, по стеночке отступаю. Плеск реки и звонкие трели птиц заглушает грохот сердца. А еще эхо слов, которое будто повисло в кристально-чистом прозрачном воздухе:
– Т-ты же при-и-йедешь домой?
– Конечно.
Он, что же, правда так думает? А как же я?
Проскальзываю в гараж. Мне от увиденного тошно. Хотя такие больные отношения, наверное, не редкость, тем более в моем кругу, чего ведь только не наслушаешься в интернате. Дети всякое рассказывают про родителей, но, удивительное дело, почти никогда их не винят. Я же чувствую себя так, будто выделалась в грязи.
