В темном зале Лавкрафта собраны не просто ученики, но настоящие наставники — эксперты в области ужасов и мистики. Здесь каждое слово важно и каждый эпизод наполнен страшной истиной, приковывающей читателя к страницам книги.
– В этом доме нет никого, кто оказал бы милость представить меня вам, – начал он.
– Я вас ждала.
– Вы, значит, хотели познакомиться со мной?
– Зачем же я здесь, наедине с вами? – спросила она, склоняясь над пахучей массой цветов.
В голубоватом сумраке белели плечи незнакомки. Прозрачная тень покрывала очертания ее лица и шеи.
– За обедом, – проговорил он, – я старался не смотреть на вас пристально, но не мог отвести взгляда от ваших глаз.
– Это намек на то, что мой взгляд был направлен на вас?
Она тихо рассмеялась, и смех ее прозвучал так сладостно, точно он был рожден таинственным сумраком и благоухающей тишиной.
– Будем друзьями, – сказала она и долгим пожатием задержала его руку в своей. Затем ее рука ласково опустилась на массу цветов, в которой ее пальцы, белые, как сами цветы, наполовину утонули. – Вы уверены, что меня не знаете?
– Я? Как? Откуда? – произнес он запинаясь. – Если бы я вас знал, то неужели думаете, что я мог вас позабыть?"
"– Вы меня не забыли, – сказала она, глядя на него смеющимися глазами, – не забыли.
– Вы смеетесь надо мною?
– Отвечайте: кто единственный на свете может разгадать и объяснить выражение этих глаз?
– Вы можете? – спросил он, странно встревоженный.
– Да. Я могу, и может умирающий человек, изображенный в мраморе.
– Что же вы в них читаете?
– Прощение. Вы бессознательно символически изобразили воскресение души, запечатлели его в мраморе. В этом одном весь смысл вашего произведения.
Хельмер молча стоял и думал, стараясь разобраться в мыслях.
– Глаза умирающего человека – это ваши глаза, – сказала она. – Разве неправда?
Он продолжал думать, как будто ощупью пробираясь через темные и забытые уголки мысли к неясному воспоминанию, едва различимому в колеблющемся сумраке прошлого.
– Поговорим о вашей работе, – сказала она, словно кутаясь в густую листву, – о ваших успехах и о том, какое все это имеет для вас значение.
Он смущенно глядел на нее лихорадочно горящим взором.
– В моем мраморе вам чудится угроза ада? – спросил он.
– Нет, я в нем не вижу разрушения. Он говорит мне только о воскресении и о надежде на рай. Смотрите на меня внимательнее…
– Кто ты? – прошептал он, закрыв глаза, чтобы привести в порядок спутанные мысли.
