Медсин-Крик, штат Канзас, начало августа. Закат солнца палитра кукурузного поля до горизонта. Верхушки растения вьются под легким ветерком, будто живые существа, замершие неподвижно, как свечи. Жара третья неделя — мёртвый воздух клубится над полем, словно звенящая занавеска....
Кори повернулась к нему и увидела, что он удивлённо моргает глазами, придерживая рукой окровавленную повязку на голове.
— Боже мой! — едва слышно пробормотал шериф, вперившись взглядом в хозяйку дома.
— Да, — подтвердил Пендергаст. — Её отец отличался крутым нравом и столь фанатичной приверженностью старым порядкам, что запер дочь в пещере, где она и оставалась некоторое время наедине со своим грехом. — Он снова посмотрел на Уинифред Краус. — Именно там вы благополучно разрешились от бремени, а потом отец выпустил вас на свет божий, где вы жили всё это время как ни в чём не бывало.
Пендергаст сделал паузу, собираясь с мыслями. Уинифред Краус напряжённо молчала, покачивая головой.
— Какое-то время вам казалось, что это совсем неплохая идея, не правда ли, мисс Краус? Ребёнок, надёжно ограждённый от всех превратностей внешнего мира, принадлежал только вам.
Слёзы ручьём лились по дряблому лицу Уинифред Краус, а её голова устало покачивалась из стороны в сторону.
Шериф Хейзен смотрел на неё широко открытыми глазами и удивлённо моргал.
— Как вы могли?..
Но Пендергаст продолжал в свойственной ему спокойной манере:
— Мисс Краус, могу я полюбопытствовать, как его звали?
— Джоб, — пробормотала она.
— Значит, это библейское имя Иов.
