Медсин-Крик, штат Канзас, начало августа. Закат солнца палитра кукурузного поля до горизонта. Верхушки растения вьются под легким ветерком, будто живые существа, замершие неподвижно, как свечи. Жара третья неделя — мёртвый воздух клубится над полем, словно звенящая занавеска....
— Привет, папа, — растерянно ответил тот. — Мы просто разговариваем с Кори, вот и всё.
— И всё?
— Да.
— Не дурачь меня, — угрожающим тоном сказал шериф. — Я знаю, чем вы тут занимаетесь.
Тишина стала ещё более гнетущей."
"— Вы опять пристаёте к моей заключённой, — сердито продолжал Хейзен. — Вот сейчас я посажу тебя вместе с дружками, тогда и наговоритесь вдоволь. Ты понял меня?
— Да, папа.
— А теперь убирайся отсюда ко всем чертям вместе со своими друзьями. Мне осточертели твои выходки.
Кори услышала тихий шелест подошв по бетонному полу.
— Ты в порядке, Свенсон? — мрачно осведомился шериф.
Кори не ответила. Вскоре хлопнула дверь, и она опять осталась одна в пустом обезьяннике. Теперь Кори слушала обрывки телепередач и приглушённые голоса посетителей в кабинете шерифа. Она попыталась забыть то, что наговорил Брэд, но его обидные слова не давали ей покоя. Ничего, ещё годик, и она навсегда распрощается с этой вонючей дырой, с этой столицей мрази и ханжества.
В этот момент Кори услышала, как скрипнула входная дверь, и через минуту в кабинете шерифа послышался чей-то голос. Кто это, Тед? Нет, не похоже. Может, это пришла её мать, чтобы забрать наконец свою дочь? Вряд ли.
Правда, шериф по-прежнему грохотал на весь участок, но Кори не догадывалась, о ком идёт речь. Телевизор заглушал разговор.
Услышав шаги в коридоре, она удивлённо посмотрела на дверь.
— Свенсон?
Это действительно был шериф. Она узнала его по тяжёлым шагам и сиплому голосу. Кроме того, в коридор сразу же проник едкий сигаретный дым, а так пыхтел только Хейзен.
— Выходи, ты свободна.
Кори даже не пошевелилась. Голос шерифа, грубый и злой, не предвещал ничего хорошего.
— Выходи, я сказал, за тебя внесли залог.
Кори продолжала лежать на скамье лицом к стенке. И в этот момент в камере прозвучал другой голос — тихий, мягкий и с каким-то странным акцентом:
— Мисс Свенсон? Вы можете покинуть камеру.
