Смех здоровяков, даже сквозь годы рвущий барабанные перепонки. И страх, въевшийся под кожу, давно и безнадежно ставший частью меня. Страх за мальчика, укравшего мое сердце. В то осеннее утро Корф дрался, как обезумевший. Катя впервые видела его ярость и неистовство, с какими он защищал ее. И то, что его противников было больше. И один подкрался со спины. И ее отчаянный крик: «Крис!!!» И боль в негнущихся ногах, когда Корф упал. И страх, перетекший в бешенство. И палка, идеально легшая в маленькую ручку.
И адреналин, вспенивающий кровь, толкающий драться. И силы, взявшиеся в хрупком тельце, когда Катя на себе тащила Корфа и молила о спасении. И его неуверенную улыбку, и радость в серых с золотом глазах, когда он пришел в себя и увидел, что Катя может ходить.
Пальцы сминают листы, отшвыривают их в угол. Забыть. Не вспоминать. Слишком тяжело. Слишком больно. Но прошлое не спрашивает разрешения, расчерчивает черными линиями листы. И спустя время Кате смущенно улыбается маленькая девочка в бальном платье.
А рядом, держа ее за руку, стоит тот же сероглазый мальчик в рваных джинсах и потрепанной куртке. Принцесса и беспризорник.
Катя откладывает лист бережно, прикрывает глаза."
"Они прятались на старой конюшне, выжидая начало ежегодного бала в графском поместье. Бушевала зима. Укрывала снежным покрывалом все вокруг. Злым ветром завывала снаружи. И холод просачивался сквозь щели ветхих стен. И было страшно, но совсем чуть-чуть. Потому что рядом был Корф. И когда Катя вздрагивала от воя метели, путая его с волчьим, Корф прижимал к себе и говорил, что он сам – злее любого волка.
И никому никогда не даст ее в обиду. И Катя верила и совсем переставала бояться. Корф добывал еду, питье. Уходил на несколько часов днем, в тихие часы сна метели, а возвращался с горячим чаем или ароматным супом, совсем еще теплым. На вопрос: откуда? — он привычно отмахивался. Спали они здесь же, на куче соломы, крепко обнявшись. А перед самым балом Корф откуда-то притащил фиалковое платье.
Пышное, с большим бантом на поясе – оно было сказочным. И надевая его, Катя ощущала себя настоящей принцессой. И пахло от нее весной, а Корф хмурился и говорил, что Катя пахнет конфетами. Катя смеялась, кружась в платьице. А когда из-за пазухи Корф вытащил туфельки, Катя от счастья бросилась ему на шею, шепча спасибо и расцеловывая под его приглушенный смех. А потом он привел ее в расцвеченный цветными гирляндами старый замок.
