И бешенство пульсирует в висках, перекрывает дыхание. Но в спину вновь толкают. И желание обезвредить мудака за спиной становится все острее. Одному Богу, если он, конечно, где-то есть, известно, каких усилий мне стоит сдерживаться.
— Ну что же ты медлишь, Самурай, — голос Загорского эхом отражается от стен пустого цеха: тягучий, липкий. От мерзости во рту становится горько, сплевываю под ноги. Куртка сковывает движения, и я стягиваю ее, оставляя на пустом ряду стульев.
Еще несколько метров, и я останавливаюсь напротив вальяжно сидящего Загорского.
Одной рукой он сжимает пистолет, а другой – плечи Кати. Она не смотрит на меня, только на свои пальцы, теребящие шнурок на рубашке.
— Катя, — зову тихо. Она вздрагивает, как от удара и резко вскидывает голову, смотрит внимательно и ясно. Выдыхаю. С ней все в порядке, ее не тронули. И не тронут. Здесь и сейчас я поставлю точку в этом спектакле.
— Вот он я, — перевожу взгляд на Загорского, наблюдающего за нами с кривой ухмылкой на лице. — Ты звал, я пришел.
Один, как и обещал. Что еще ты хочешь, Денис? Бизнес? Он твой. Катя? Ее я не отдам.
— Ты в этом так уверен? — насмехается он. — Я уже дважды забрал ее у тебя из-под носа. Ты не заслужил ее, Ямпольский.
— Не заслужил, — легко соглашаюсь я, слегка поморщившись. Не люблю все эти задушевные разговоры. — Но я ведь не для праздных разговоров здесь, верно? Давай уже все решим раз и навсегда.
— Самоуверенный, — он поднимается, щелкает пальцами и над рингом вспыхивает яркий свет. — Никогда не понимал, что граф в тебе нашел.
В предателе, сливающем информацию конкурентам. В наглеце, что ломал все его планы.
Да уж, не повезло графу однозначно. Катю спас, от которой он хотел избавиться. Сперва маленькую продал, и плевать ему было, что с ней будет. Потом Загорскому отдал. До сих пор не понимаю, за что он ее так ненавидел. Смотрел ему в глаза, наблюдал, как он подыхает, но так и не понял. А умирал он медленно и мучительно, как те ублюдки, что много лет назад резали маленькую Печеньку, украв у нее почку.
Я нашел каждого, кто выжил спустя столько лет. И каждому воздал по делам его.
И графу, который прекрасно осознавал, кто и за что вынес ему смертный приговор. К тому же я еще и выжил там, где граф мечтал меня сгноить. Потому что выжить там, где я в итоге оказался – кроме как чудом и не назовешь. И это чудо сейчас сидит перепуганная насмерть и что-то тихо шепчет. Ничего, Катя, скоро все закончится, и ты поедешь к Машке. А я…как повезет.
