— Ты мне бой задолжал, Самурай, — кривится Загорский. Изгибаю бровь, но ничего не спрашиваю. Тот сам ответит. И он не медлит. — Твой последний бой, на который ты так и не вышел. Ни ты, ни твой соперник.
Я должен был драться со Шведом. Но накануне боя нас увезли и передали Плахе. Усмехаюсь понимающе.
— На кого поставил, Денис? — спрашиваю, поднимаясь на ринг. Загорский не отвечает да мне и не нужен его ответ. Сам знаю, что живой я ему не нужен. Потому что выживи я – ему в этом мире место не сыщется."
"А в противоположном углу ринга появляется тот, кто все это время притворялся другом.
Тот, кто отдал мою женщину этому ублюдку.
— Ну здравствуй, Швед, — ухмыляюсь, всматриваясь в сосредоточенное лицо Василия.
— Виделись уже, Самурай.
Виделся я с другом, который мне жизнь спас на арене. А тебя, сукин ты сын, я знать не знаю. И не поморщусь, когда сломаю тебе шею, будь в этом уверен.
— Или тебя теперь Вестасом величать? Веста – Вестас. Остроумно, хоть и глупо. Не думал, что ты такой сентиментальный.
Василий морщится.
Слепую тигрицу по кличке Веста, которую он убил на арене, спасая меня, мы нашли на одной из тренировок на полигоне, куда нас изредка вывозили из замка. Он был сильно привязан к ней: выкормил, наблюдал, как ее натаскивают убивать нас. И она рвала одного из нас в каждом новом бою. Пока не пришел мой черед стать ее противником.
— Поздно догадался, Самурай, — хмыкает Василий.
В этом он прав. Если бы не пожар – Катя осталась бы у Плахи, а я еще вчера поговорил бы с Алиной. Но Загорскому нужна была Катя.
А достать ее у Плахи не было ни единого шанса. И как же вовремя случился пожар.
— Как там Плаха, Самурай? — спрашивает Василий, разминаясь. — Жаль будет, если умрет. Кома – она, знаешь, такая непредсказуемая. Говорят, необратимая бывает.
Склоняю голову на бок. Думает, поведусь на провокацию? Полагает, что изучил меня за эти годы? Мои повадки, привязанности, технику боя. Жаль разочаровывать.
— Я не буду с тобой драться, Швед.
Он замирает. Смотрит пристально. А я не спеша пересекаю ринг, останавливаюсь в полуметре.
Он напряжен и дыхание сбилось. Боится? Это правильно.
— И убивать тебя не буду, хотя очень хочется. Я лишь хочу знать – почему? Почему ты предал меня, Василий?
— Предал? — ухмыляется Швед. — Это ты всех предал, Самурай. Меня, Плаху, бабу свою.
Дергаю плечом, ощущая колющий взгляд. Загорский изучает, выжидает. Пусть потешится перед смертью. Ему недолго осталось. Краем глаза улавливаю быстрое движение на переходах над цехом.
