Я ревновала его к каждой барышне, с которой он мог заговорить или которая имела наглость флиртовать с ним. Я сводила себя с ума. И ненавидела каждое утро, когда приходилось снова и снова окунаться в это безумие под названием Марк Ямпольский. Ненавидела и с затаенным страхом ждала, когда все это закончится. Ведь должно же когда-то?
— Я конечно в хорошей форме, но бегать за тобой – та еще задачка, — голос за спиной заставляет вздрогнуть и резко обернуться. От неожиданности я поскальзываюсь на брусчатке и падаю в сильные объятия собственного мужа.
А он вдруг замирает, прижав меня к себе так сильно, что вздохнуть невозможно.
— Может, хватит уже бегать от меня, пташка? — вкрадчивый шепот в самое ухо. — Два месяца – достаточный срок, чтобы меня помучить, тебе не кажется?
Я упираюсь ладонями ему в грудь, пытаясь отодвинуть, но удается лишь на пару миллиметров. С вызовом смотрю в его черные глаза.
— Ты сам себя мучишь, — в голосе лед. Все, как меня учили. — Подписал бы документы и дело с концом.
Он слегка наклоняет голову, смотрит внимательно и на губах его блуждает странная улыбка. И шрамы на лице почти не видны в сумерках. Но я знаю каждый, уже успела изучить за прошедшие два месяца. И до зуда в ладонях хочется тронуть каждый. Но я лишь закусываю губу и сжимаю кулаки.
— Ладно, — он выпускает меня из объятий, смерив долгим взглядом всю целиком и ненадолго задержавшись на босых ногах. Фыркает. — Будь по-твоему.
Вызывает водителя и через несколько минут появляется черная Тойота.
Водитель, худощавый моложавый мужчина, подает Марку черную папку и ручку. Тот кладет папку на капот и легким росчерком подписывает каждый листок, а затем захлопывает папку и протягивает мне.
— Поздравляю, пташка, — и в сиплом голосе откровенная насмешка. — Теперь ты свободна.
И открывает заднюю дверцу джипа. Но оборачивается и добавляет равнодушно.
— Завтра я пришлю юристов. Твоя доля в бизнесе остается прежней. Думаю, денег тебе с дочками хватит.
В офис можешь не приезжать. Благодарю за помощь.
И уезжает, оставив меня посреди мостовой в полном одиночестве с долгожданной победой. Я смотрю на папку в руках.
— Добилась? — ухмыляюсь сама себе. — Радуйся теперь, дура, своей свободе.
И не в силах даже разреветься бреду по мосту, не обращая внимания на натыкающихся на меня прохожих. Подхожу к ограде, долго всматриваясь в темные воды реки. Перевожу взгляд на папку и понимаю, что все это неважно.
